Что думали они в период "Изобразительного Искусства", - я не знаю, но 1921-ый год показал, что идея непосредственного производства вещи через искусство отнюдь не умерла, питаемая устремлениями класса, проделавшего не только величайшее из всех восстаний, во имя уничтожения структуры классов, но и несшего на своем знамени культуру нового строения вещей, культуру перестройки производства. Идея эта бродит параллельно в изрядном количестве союзных голов: заняты ею наши товарищи футур-изовцы, перебравшиеся из Питера в Москву; прорабатывает ее особняком в "Пролетарской Культуре" пролеткультовец Б. Арватов; думают над ней футур-дальневосточники; развивает ее же группа И. Эренбурга в Берлине, во многом совпадающая в выводах с нами; переходит от бессильно-половинчатого контр-рельефа 1916-го года к идее конструктивизма В. Е. Татлин. В том же 1921-ом году выходит в Москве сборничек "Искусство в производстве", сразу становящийся теоретическим центром.
В чем же полагает назначение искусства редакция сборника?
- "Внедрение элементов художественного в жизнь производства вообще, преобразование форм производственного процесса и форм быта через искусство".
В отношении конкретизации и четкости, это определение - нужно сказать - едва ли еще не первое в ряду попыток осознания новых задач искусства. Но дальше этого "предисловного" определения - приходится отметить - проработка названных задач так в сборнике "Искусство в производстве" и нейдет. Даже, наоборот, - дальше задачи нового искусства как бы расплываются и даже вовсе уходят в "туманную даль".
Не помогает разрешению их и сам маститый комиссар Изо Д. Штернберг, открывающий сборник своей статьей "Пора понять", из которой можно понять только то, что производственничество чем-то отличается от прикладничества, но чем именно, понять нельзя. Самое четкое в статье - это то, что "искусство в производстве означает наивысшую целесообразность и максимум квалификации". Но самый термин "искусство в производстве" все еще сбивается на прикладничество.
В статье "В порядке дня" О. Брик даже не делает попытки хотя бы как-нибудь расшифровать свою декретированную в 1918 году фразеологию. Стараясь нащупать, что же такое понимают наши товарищи под искусством в производстве, только и натыкаемся на объяснение: "Под художественным производством мы разумеем просто напросто (воистину - "просто напросто"! (Прим. автора.)) сознательное, творческое отношение (! (Прим. автора.)) к производственному процессу". Отношение к производству - вместо объявленного производства!
"Мы должны раскрыть глаза всем и показать, что ценна не красивая, украшенная вещь, а вещь сознательно сделанная".
Сознательно сделанная вещь, сознательное отношение к процессу делания - это лишь новый и новый шифр.
Вместо расшифрования его - очередной декрет:
"Мы должны доказать рабочим, что производственный труд есть величайшая культурная сила, и помочь творчески овладеть им".