Под той же двойной нагрузкой - и искусство.
Столько же во имя органического самосохранения, из боязни вот сегодня же, в небывало развернувшейся схватке двух производственных культур, быть выброшенным за порог строительства, за полной никому ненужностью, - сколько и во имя воли к строительству, даже и в этих вот условиях, - искусство, т. е. футуристическое искусство, уже не может оставаться простым подпевалой революции труда, и оно неизбежно должно пойти по линии прорыва, вот сейчас же не дожидаясь нового размаха - непосредственно в производство и культурстроительство.
Так ли полагало свою роль искусство старое?
Конечно - нет.
В чем, вообще, отличие старой эстетики, даже и в лучших ее образцах, от новой науки об искусстве?
Старая эстетика, даже в лучших ее образцах, базировалась на понятии об искусстве, как определенном методе познания жизни. Сколько поправок ни вносила теория в это яснейшее, все-таки, определение, - никто из теоретиков былого дальше констатирования, того или иного опыта (накопления "человеческих документов") или вялой проповеди, обезвреживаемой вдобавок через "наслаждение" восприятия - не продвинулся. Создавались даже роковые и "проклятые" моменты, связанные с искусством и - заключающиеся в положениях, что: "искусство лишь ставит вопросы, но никогда их не разрешает" (наследие классиков), или - что: "мы, мол, художники, замахиваемся на толпу скорпионами, но они падают на нее перевитые розами" (реалист Вересаев). Вялому, бездейственному представлению о назначении искусства - соответствовал и гамлетовский антураж.
Еще недавно, вот такое именно представление об искусстве (как о способе познания) обнаружил нечаянно И. Коган в одной из своих статей в "Известиях Вцика". На таком половинчатом представлении - приходится констатировать это! - базировались в 1919 году и наши московские теоретики футуризма, по какой-то странной игре эклектизма совмещавшие это понятие с костистой идеей производственничества.
Очень недурно оперируя с диалектикой, один из теоретиков строения вещи, Н. Н. Пунин, в статье "Искусство и пролетариат", однако, писал (и этот же мотив повторен в предисловии от редакции "Изо"):
"Познавательный характер художественной деятельности очевиден сам собой, поскольку эта деятельность есть творческая. Творчество же не имеет иной цели, кроме цели познавательности" (!).
"Искусство создано (!) человеком и создано в силу внутренней необходимости познания мира через все те средства, которыми искусство располагает".