Я уже говорил об этом довольно подробно Авербахам (см. мою книжку "Литература" в кавычках, М. 1924), когда они еще только-только начинали культивировать "живые" повести о "стыдненьком" в революции и революционерах*2, но Авербахи могут только обижаться и... высмеивать ваши фамилии.
_______________
*1 Есть еще один термин, и он многое путает: психология. Психология - это есть психика в действии. Против психологии, так же как и против психики, мы не прем (в их новом, реактологическом толковании). Никакой рефлекторной деятельности человека мы не убиваем, за невозможностью таковую убить. Но мы решительно убиваем психологизм (термин совершенно определенный и условный), который означает человека, вырванного из действия и вовлеченного в стихию специально "душевных" переживаний). Психологический (он же психо-ложный) человек - это человек приостановленной воли и действия. Рациональное начало - разум - в нем подавлено. Не путайте же ради всего вам "святого" эти три слова: психика - психология - психологизм!
*2 К примеру - повесть "Ненастоящие" в N 6 "Мол. Гвардии" 1923. Из жизни комсомольцев. - "Пусть каждый расскажет про себя... что-нибудь... такое... Стыдненькое что-нибудь... жалкенькое". "Стали играть по-евиному. Пылали щеки". И т. д., и т. д. Стыдненькая литература ширилась.
Сторонники выявления "подсознательного" в человеке, они делали бы, может быть, и не плохое дело, если б подвергали этой нудной операции тех горьковских интеллигентов-обывателей, из груди которых чорт "душу" вынул. Оставалась бы тогда в итоге дрябленькая тряпочка, и мы, вместе с живыми молодыми человеками, не мало бы над выхолощенным обывателем смеялись. Но в том-то и беда, т. Бескин, что проделывается эта операция вытягивания "души" отнюдь не над горьковским обывателем, - ибо кому же обыватель интересен, и что еще в нем можно "переоценить"! - а над собранным в революцию революционером, да еще по возможности человеком класса, и его-то, собранного в классовый таран, пытаются подать читателю под соусом тряпичного интеллигента!
Посмотрите: мы - можно подумать - только и живем сейчас, что "стыдненьким".
Повесть о том, как испытанная в боях партийка млеет в думах о неотразимом инженере; стыдные "переживания" на этой почве, и - десятки тысяч развращаемых читателей с нетерпением ждут окончания мещанской трагедии, где патентованный бездельник разрешит вопрос, можно или не можно вышедшей из рабочих революционерке полакомиться красивым спецом.
Повесть о том, как закаленный ссылкой и подпольем коммунист поддался стыдной слабости, бросив порученный ему поезд беженцев; мучительное наворачивание надуманной интеллигентской дрянности, и - целые стада социалистических человеков, не имеющих другого занятия, трагически преют над "живой проблемой современности": можно или не можно коммунисту быть предателем революционного дела!
Повесть о том, как...
И - десятки прочих стыдных измышлений, налыгаемых на человека действия в процессе действия; десятки прочих высосанных из бездейственного пальца вопросов, навязываемых революционеру задним числом; десятки, наконец, иных, искусственно создаваемых казуистических предположений и сомнений, убивающих самую волю в человеке к революции и действию, - все это серьезно фабрикуется новейшей беллетристикой во имя поисков "живого", "гармонического", "нового" и какого еще там "человека", и - все это серьезно мешает подлинно живому человеку действия без дрожи и мещанственного перепуга делать его классово-необходимое - и продолжающееся! - дело.