Рядом с организационной работой, мы дали первые вещи искусства октябрьской эпохи (Татлин - памятник 3-му Интернационалу, Мистерия-буфф в постановке Мейерхольда, Стенька Разин Каменского).
Мы не эстетствовали, делая вещи для самолюбования. Добытые навыки применяли для агитационно-художественных работ, требуемых революцией (плакаты Роста, газетный фельетон и т. п.).
В целях агитации наших идей, мы организовали газету "Искусство Коммуны" и обход заводов и фабрик с диспутами и чтением вещей.
Наши идеи приобрели рабочую аудиторию. Выборгский район организовал ком-фут.
Движение нашего искусства выявило нашу силу организацией по всей РСФСР крепостей левого фронта.
Параллельно этому шла работа дальне-восточных товарищей (журнал "Творчество"), утверждавших теоретически социальную неизбежность нашего течения, нашу социальную слитность с Октябрем (Чужак, Асеев, Пальмов, Третьяков). "Творчество", подвергавшееся всяческим гонениям, вынесло на себе всю борьбу за новую культуру в пределах ДВР и Сибири.
Постепенно разочаровываясь в двух-недельности существования Советской власти, академики стали в одиночку и кучками стучаться в двери Наркоматов.
Не рискуя пользовать их в ответственной работе, Советская власть предоставила им - вернее, их европейским именам - культурные и просветительные задворки.
С этих задворок началась травля левого искусства, блестяще завершенная закрытием "Искусства Коммуны" и проч.
Власть, занятая фронтами и разрухой, мало вникала в эстетические распри, стараясь только, чтоб тыл не очень шумел, и урезонивала нас из уважения к "именитейшим".