Говоря такимъ-образомъ, работникъ ввелъ на берегъ Нелиду, послушную какъ дитя движеніямъ сильной руки, ее державшей.
-- Благодарю васъ, сказала она наконецъ. Она не могла ничего прибавить. Слезы ручьёмъ хлынули изъ глазъ ея.
-- Плачьте, сударыня, плачьте, сказалъ работникъ:-- слезы облегчаютъ. Я это знаю... Я хорошо знаю, что такое горесть, увѣряю васъ, сударыня. И еслибъ не моя бѣдная семья, я, можетъ-быть, давно сдѣлалъ бы то же, что вы хотѣли сдѣлать. Извините, продолжалъ онъ послѣ минутнаго молчанія:-- что я веду васъ такимъ-образомъ; но я не смѣю оставить васъ однѣхъ; къ-тому же, теперь такой туманъ и вы такъ закрыты своимъ вуалемъ, что васъ никто не узнаетъ; впрочемъ, мы возьмемъ фіакръ.
Они дошли до мѣста, гдѣ стоятъ извощичьи экипажи: ни одного фіакра не было. Работникъ послалъ разъѣхавшимся извощикамъ энергическое ругательство.
-- Далеко ли вы живете?
Нелида не знала, отвѣчать ли.
-- Я спрашиваю васъ не изъ любопытства, сударыня: я только хотѣлъ знать, много ли вамъ еще прійдется идти, потому-что ваши бѣдныя ноги очень нетверды въ эту минуту, а вы не захотите, чтобъ васъ отнесли домой.
-- Я живу въ Предмѣстьѣ-Сент-Оноре, сказала Нелида, стыдясь своей недовѣрчивости:-- и очень могу дойдти. Но вы... вамъ вѣрно некогда.
-- Нѣтъ, сударыня, моя дневная работа окончена, а ужинъ мой не простываетъ, сказалъ работникъ съ странной усмѣшкой.-- Хлѣбъ съ кускомъ сыра -- это всегда хорошо, всегда вкусно послѣ десятичасовой работы.
Онъ замолчалъ. Нелида опиралась на его руку съ чувствомъ невольнаго уваженія. Съ строгой и религіозной мыслію обращалась она отъ него къ самой-себѣ.