-- Что я могу для васъ сдѣлать? сказала она наконецъ, когда они подходили къ отели Геспель. Она положила руку на кошелекъ, но не смѣла предложить его пролетарію.
-- Дать мнѣ обѣщаніе, отвѣчалъ онъ съ большою простотою:-- положить вашу маленькую ручку, которой подобной я никогда не видывалъ, въ мозолистую руку бѣднаго каменьщика, и поклясться ему, что вы никогда не начнете того же.
-- Клянусь вамъ, сказала тронутая Нелида и сжала ему руку.
-- Простите, сударыня, сказалъ работникъ въ нѣсколькихъ шагахъ отъ отеля: -- не надо, чтобъ видѣли, что я подошелъ вмѣстѣ съ вами.
-- Скажите мнѣ ваше имя и вашъ адресъ, сказала Нелида.
-- Меня зовутъ Франсуа, а живу я въ Улицѣ-Сент-Этьеннъ-дю-Монъ, нумеръ восьмой, отвѣчалъ работникъ.
Нелида выпустила его руку. Онъ остановился и слѣдовалъ за ней глазами до-тѣхъ-поръ, пока не увидѣлъ, что большая аристократическая дверь затворилась за нею.
Молодая дѣвушка прошла, не будучи узнанною, мимо коморки привратника, принявшаго ее за одну изъ служанокъ, не воображая, чтобъ дѣвица Тьёлле могла прійдти такимъ-образомъ, пѣшкомъ, одна и въ такое время. Горничная, видя ее блѣдною, съ измѣнившимися чертами лица, съ мутными глазами, испугалась и хотѣла послать за докторомъ и за виконтессой, обѣдавшей въ гостяхъ; но Нелида, запретивъ ей это, объяснила, какъ могла вѣроятнѣе, причину своего нездоровья и легла въ постель, увѣряя, что она чувствуетъ себя почти совершенно-здоровою. Въ-продолженіе вечера, горничная нѣсколько разъ входила на ципочкахъ и, не слыша ни малѣйшаго шума, видя, что Нелида лежала спокойно, заключила, что она спитъ глубокимъ сномъ и не разсудила безпокоить виконтессу Геспель. На другой день, когда пришли къ дѣвицѣ де-ла-Тьёлле въ обыкновенный часъ, ее нашли неподвижною, съ померкшими глазами, съ сложенными оцѣпенѣвшими руками; думали, что она умерла. Призванный на-скоро врачъ нашелъ воспаленіе въ мозгу и объявилъ, что положеніе больной такъ опасно, что онъ не можетъ принять на себя отвѣтственности за успѣхъ леченія. Составлена была консультація изъ трехъ знаменитѣйшихъ медиковъ. Они единогласно думали, что у больной было жестокое воспаленіе въ мозгу. Два дня употребляли самыя сильныя средства и, не смотря на то, могли произвесть только легкое движеніе губъ и рѣсницъ. Г-жа Геспель и г. де-Керваэнсъ, пріѣхавшій въ Парижъ въ тотъ самый день, какъ занемогла Нелида, поперемѣнно сидѣли у ея изголовья. Оба они уже оплакивали ее, какъ умершую, какъ вдругъ, на третій день, Тимолеонъ, подойдя къ постели, замѣтилъ, что щеки больной были живѣе обыкновеннаго. Онъ взялъ ее за руку: о счастіе! въ первый разъ въ-теченіе сорока-восьми часовъ рука ея не была холодна. Онъ наклонился надъ нею, и ему показалось, что онъ бредитъ, когда увидѣлъ, что глаза молодой дѣвушки слѣдовали за его движеніями и старались узнать его. Онъ радостно вскрикнулъ; она услышала, потому-что уста ея раскрылись, какъ-будто для отвѣта. "Нелида!" вскричалъ онъ: "узнаёте ли вы меня, слышите ли вы меня?" Она пожала ему руку; потомъ, утомленная этимъ усиліемъ, закрыла глаза и погрузилась въ прежнее забытье. Пріѣхалъ докторъ. Онъ нашелъ пульсъ значительно лучше и кожу покрытую благопріятной влажностью. Чтобъ увеличить этотъ благодѣтельный переворотъ, онъ приказалъ усилить тягучія припарки. Въ этотъ день Нелида два раза обнаруживала признаки, подававшіе надежду возвратить ее къ жизни. И точно, жизнь возвратилась въ сердце и въ голову молодой дѣвушки; первый предметъ, который она увидѣла, былъ другъ, съ нѣжностью бодрствовавшій надъ нею; первый звукъ, поразившій ея ухо, было слово любви. Ей казалось, что она проснулась послѣ тяжелаго сновидѣнія. Смутно, какъ въ потускнѣвшемъ зеркалѣ, представлялись ей отвратительные образы. Она была жертвой самаго низкаго обмана. Душа ея не была создана для ненависти; мщеніе не могло имѣть въ нее доступа; но презрѣніе, -- такъ она по-крайней-мѣрѣ думала,-- сразу убило всю любовь ея. Она считала себя бѣдной больной, счастливо излечившейся отъ припадка безумія. Спѣша покинуть Парижъ, она энергіей воли ускорила время своего выздоровленія и сама назначила день свадьбы.
3-го декабря, безчисленная толпа наполняла Церковь-св.-Филиппа. Длинная шеренга каретъ загораживала со всѣхъ сторонъ паперть. Самое модное общество собралось въ святомъ храмѣ. Ровно въ двѣнадцать часовъ двери сакристіи отворились; "Вотъ она!" раздалось со всѣхъ сторонъ. "Какъ она хороша! какъ блѣдна!"
Дѣвица Тьёлле приближалась твердою, хотя еще слабою постунью, держась за руку дяди г. де-Керваэнса, бывшаго въ полномъ генерал-лейтенантскомъ мундирѣ. Она была спокойна, сосредоточена, величественна и печальна. Можно было принять ее за жертву древняго рока, за молодую Ніобею, знавшую, что всѣ ея надежды уже умерли въ груди ея.