Въ Викѣ, какъ въ Парижѣ, прекрасная Ортанса была царицею праздниковъ. Она пять разъ въ день перемѣняла туалетъ. Утромъ, въ дубовыхъ аллеяхъ, встрѣчали ее съ ролей въ рукахъ, въ восхитительномъ бѣломь пеньюарѣ; за завтракомъ она являлась въ самомъ искусномъ неглиже. Позже, амазонка съ длиннымъ хвостомъ обхватывала ея тонкую талію; взмахнувъ хлыстомъ, кидалась она на бойкую лошадь, состязаясь съ самыми смѣлыми ѣздоками въ опасныхъ скачкахъ. Вечеромъ, разодѣтая, съ обнаженной шеей, она вальсировала, пѣла романсы, или, даже не заставляя себя слишкомъ просить, нѣсколько-веселыя пѣсни; если свѣтила луна, она накидывала на свои бѣлыя плечи испанскую мантилью, предлагала идти гулять въ паркъ, и каждый добивался чести подать ей руку. Такъ, вѣчно-кокетливая, вѣчно-готовая на бой, она держала мужчинъ, спорившихъ о ея благосклонности, въ дѣятельномъ соперничествѣ и заманчивой неизвѣстности, тысячу разъ дурачила своего мужа, смѣялась какъ-нельзя-больше надъ всѣми провинціалками, осмѣливавшимися показаться въ замокъ Викъ, и постоянно сохраняла въ сношеніяхъ съ Тимолеономъ какой-то оттѣнокъ почтительной лести, противорѣчившій той непослушной прихотливости, съ которою она заставляла другихъ себѣ подчиняться; за это и г. де-Керваэнсъ былъ ей признателенъ.
Не разъ Нелидѣ становилось больно при легкихъ разговорахъ, которые присутствіе ея всегда нѣсколько стѣсняло. Не разъ, видя, какъ пріятны Тимолеону дерзкія выходки и мало-прикрытыя двусмысленности г-жи Соньянкуръ, она выходила изъ гостиной съ слезами на глазахъ. Г. де-Керваэнсъ не находилъ, не искалъ больше случая говорить наединѣ съ своей женою. Ту же заботливость, ту же внимательность, которыя она принимала за доказательства любви, расточалъ онъ не только баронессѣ, но и всѣмъ женщинамъ, приглашаемымъ въ замокъ. Живые припадки грусти указывали Нелидѣ на перемѣну, которой она хорошенько не понимала; впрочемъ, ни малѣйшее подозрѣніе не вторгалось въ ея сердце; только, начиная опасаться, что серьёзное расположеніе ея духа гораздо-менѣе правится Тимолеону, нежели рѣзкая очаровательность баронессы, она стала завидовать легкости и живости Ортансы, какъ качествамъ, которыя могли бы сдѣлать ее привлекательнѣе въ глазахъ мужа.
Слишкомъ гордая и дѣйствительно слишкомъ добрая, она не хотѣла смущать грустнымъ присутствіемъ своимъ никакого увеселенія, и удвоивала усилія, чтобъ скрыть тоску, все болѣе и болѣе проникавшую въ ея сердце; тщетны были эти усилія, отъ которыхъ она облегчала себя по окончаніи вечера, когда одна, въ своей комнатѣ, могла плакать свободно и безпрепятственно предаваться своей печали.
Виконтесса Геспель, если не слишкомъ-разумно, то весьма-чистосердечно привязанная къ племянницѣ, замѣтила перемѣну въ расположеніи ея духа и, съ обыкновенной проницательностью приписавъ ее скукѣ отъ долгаго пребыванія въ провинціи, однажды утромъ объявила Нелидѣ, что черезъ два дня она ѣдетъ въ Парижъ и хочетъ увезти ее съ собою.
-- Увезти меня? произнесла г-жа де-Керваэнсъ, весьма-удивленная.
-- Да, дитя мое, отвѣчала виконтесса:-- съ тебя вѣрно уже довольно твоей Бретани, гдѣ ты прозябаешь цѣлыхъ восьмнадцать мѣсяцевъ. Надобно возвратиться въ Парижъ. Я буду выѣзжать съ тобой еще нѣсколько мѣсяцевъ, и мы повеселимся лучше здѣшняго, не смотря на то, что вы здѣсь живете по-царски. Какъ бы ни было, деревня всегда деревня.
-- Увѣряю васъ, тётушка, я вовсе не скучаю.
-- Лицемѣрка! Твой мужъ откровеннѣе. Я сообщила ему свой планъ, и онъ поблагодарилъ меня, сказавъ, что такъ-какъ ты не любишь ни охоты, ни домашняго театра, ни другихъ удовольствій здѣшней жизни, то удерживать тебя здѣсь было бы съ его стороны тиранствомъ. Тимолеонъ -- примѣрный мужъ!
-- Но, тётушка, я не могу съ нимъ разстаться, а онъ, я знаю, не можетъ оставить Вика прежде зимы.
-- Большая разлука четыре мѣсяца! Я не полагала, что ты такая горлинка. Къ-тому же,-- между нами,-- если ты влюблена въ своего мужа, то изъ кокетства оставь его ненадолго. Восьмпадцать мѣсяцевъ жить вдвоемъ -- это нелѣпо, и я не понимаю, какъ Тимолеонъ, при такомъ образѣ жизни, не надѣлалъ уже тысячи глупостей. Если ты хочешь продолжить этотъ медовый мѣсяцъ, и безъ того уже слишкомъ-продолжительный, тебѣ надобно переродиться, стать другой женщиной. Когда твой мужъ найдетъ тебя въ Парижѣ окруженною поклонниками, въ модѣ, это ему очень польститъ, можетъ-быть, возбудитъ въ немъ безпокойство; онъ захочетъ оспоривать тебя у другихъ; это задѣнетъ его самолюбіе...