-- Вы опоздали, батюшка, сказала ему настоятельница, едва привставая съ креселъ.
-- Теперь половина шестаго, сестра, а я служу обѣдню только въ шесть, отвѣчалъ онъ, вынимая часы.
Мать-Елизавета замолчала; въ нетерпѣніи, время показалось ей слишкомъ-долгимъ, между-тѣмъ, какъ отецъ-Эмери былъ аккуратенъ, какъ маятникъ.
-- Нѣтъ ли чего новаго въ монастырѣ? продолжалъ онъ, скидая верхнюю шелковую рясу чернаго цвѣта, которую онъ бережно повѣсилъ на спинку стула, и отворилъ ризницу, чтобъ достать себѣ стихарь.
-- Въ монастырѣ ничего; но у насъ въ пансіонѣ есть воспитанница, которая хочетъ посвятить себя Богу...
-- Которая? прервалъ отецъ-Эмери, поднимая на нее свои сѣрые, проницательные глаза.
-- Дѣвица Тьёлле.
-- Нелида Тьёлле? Это невозможно.
-- Призваніе ея мнѣ кажется истиннымъ, сказала игуменья, смягчая голосъ, который становился, когда она хотѣла, до того вкрадчивымъ, что въ прежнее время, вѣроятно, никто не могъ ему противиться:-- Нелида дѣвушка разсудительная, гораздо-выше своихъ лѣтъ по уму и такой прямоты душевной, что нельзя сомнѣваться въ чистотѣ ея желанія.
-- Я не говорю, что она не чувствуетъ призванія; я говорю, что мы не должны допускать ее до этого, продолжалъ священникъ болѣе-сухимъ тономъ.