-- Оставьте меня одного, вскричалъ онъ голосомъ, который сдѣлался звученъ и повелителенъ.-- Я хочу умереть спокойно. Оставьте мнѣ послѣднюю мечту мою.
Ихъ оставили.
-- Нелида, продолжалъ Германъ раздирающимъ голосомъ: -- не правда ли, ты все прощаешь?
-- Что мнѣ прощать? сказала она, трепетной рукою отирая холодный потъ на лбу Германа.-- Забудь прошлое. Живи...
-- Къ-чему жить? жизнь горька, сказалъ онъ.
-- Живи для твоей чести, для твоей славы...
-- Ахъ! ты больше не любишь! сказалъ онъ, прерывая ее съ грустной улыбкой.-- Ты не говоришь мнѣ, чтобъ я жилъ для нашей любви... и послѣ минутнаго молчанія, прибавилъ: -- Она была такъ прекрасна, такъ чиста, такъ глубока и такъ велика, твоя любовь! Съ той минуты, какъ я могъ тебя покинуть, я покинулъ, и потомъ ни разу не находилъ, свою добродѣтель, свой покой, свое счастіе, свой геній...
-- Ты все найдешь снова, сказала Нелида.
-- Я все нашелъ, потому-что ты со мною, произнесъ онъ, смотря на нее какъ въ изступленіи.-- Рука твоя, пройдя по моему лбу, какъ-бы чарами согнала съ него грустныя мысли. Дыханіе твое очищаетъ воздухъ, которымъ дышу я, и который еще сегодня утромъ жегъ мнѣ грудь. Твои слова чудная музыка для ушей моихъ.
Онъ упалъ, ослабѣвъ отъ слишкомъ-сильнаго волненія... глаза его закрылись. Г-жа де-Керваэнсъ думала, что онъ испустилъ послѣдній вздохъ. На крикъ ея вбѣжалъ докторъ, бывшій въ сосѣдней комнатѣ.