Привыкнувъ владѣть своею горестью, г-жа де-Керваэнсъ, тихо пожимая руку маркизѣ, убѣждала въ быть спокойнѣе и потомъ, оставивъ ее съ г. Бернаромъ, одна пошла къ дому.
Инстинктъ привелъ ее прямо въ комнату больнаго. Герметически-закрытыя сторы пропускали въ нее самый слабый свѣтъ. Она подошла къ постели Германа, не будучи имъ замѣчена. Она едва узнала его: такъ измѣнило черты лица страданіе. Волосы его, которые онъ отпускалъ нѣсколько мѣсяцевъ, длинными черными прядями падали на его исхудавшія щеки, еще болѣе увеличивая ихъ мертвенную блѣдность; ротъ былъ судорожно стиснутъ, вся гармонія прекраснаго лица разстроена. Склонившись на постель своего любовника, удерживая задушавшія ее слезы, Нѣлида вперила въ смутные и неопредѣленные взоры его взглядъ, въ которомъ сосредоточивалась вся ея любовь и воля; больной затрепеталъ, сдѣлалъ быстрое движеніе и, поднявшись, посмотрѣлъ сперва вокругъ; потомъ глаза его надолго остановились на г-жѣ де-Керваэнсъ, стараясь узнать ее. Она потупила взоры и осталась неподвижна, чтобъ дать ему время прійдти въ себя; эта минута была вѣчностью. Когда она подняла глаза, она встрѣтила взоръ любовника, уже не смутный и неопредѣленный, но устремленный на нее и свѣтлѣющій внутреннимъ свѣтомъ.
-- Нелида! проговорилъ Германъ, и долгое молчаніе послѣдовало за этимъ восклицаніемъ.-- Нѣлида! повторилъ онъ съ глухимъ стѣнаніемъ.
Она хотѣла говорить; страхъ сковалъ уста ея.
-- Какъ ты хороша! сказалъ Германъ.
И рука его искала руки г-жи де-Керваэнсъ. Сколько любви еще оставалось въ сердцѣ Германа, сколько прощенія было въ душѣ г-жи де-Керваэнсъ, все было обмѣнено въ этомъ послѣднемъ пожатіи.
Черезъ нѣсколько минутъ, онъ пробормоталъ: -- О! да, ты прекрасна и добра; я звалъ тебя, ты меня услышала и пришла... О! какъ я люблю тебя!.. и слезы покатились по лицу его... Но уже поздно.
Нелида не могла долѣе удерживаться; она кинулась въ объятія Германа и устами любовницы впила въ себя его горькія слезы.
Въ это время докторъ и Эвальдъ, непропускавшій дня, чтобъ не посѣтить Германа, вошли въ комнату. При шумѣ двери, Нелида вырвалась изъ объятій своего любовника, судорожно въ сжимавшаго.
Онъ мрачно взглянулъ на вошедшихъ.