Лакей маркиза тоже находился в башне и не имел права из нее выходить; солдатам было строго запрещено исполнять какие-либо поручения для барина и для лакея без согласия коменданта, который не позволял заключенному ни получать, ни отсылать ни одного письма, которые бы он раньше не прочел...
Маркиза де Сад удалилась в монастырь кармелиток в предместье Св. Якова.
Оттуда она писала письмо за письмом с ходатайством в пользу заключенного.
Она узнала, что 8 января он заболел, страдая почти беспрерывными бессонницами, и что к нему был призван врач.
21 января она жалуется коменданту замка, что необходимые льготы для больного -- кстати сказать, вероятно, он был мнимым больным -- не были ему предоставлены, и грозит сообщить об этом французскому посланнику в Сардинии.
В то время, как жена старалась защитить его, маркиз де Сад вел в Миолане жизнь хотя и лишенную некоторых удобств, но далеко не скучную.
С первого момента своего заключения он только и думал о том, как бы освободиться, пусть и без согласия своих тюремщиков.
"Я испытывал и изучил этого господина, -- писал г. де Лонай графу де ла Тур 5 февраля 1773 года, -- и не нашел в нем ничего серьезного -- все его мысли направлены на возможность бегства; кроме предложений, которые он мне делал, он распорядился разменять все пьемонтские деньги на французские и справляется, есть ли мост на Изере, подальше от Франции, -- так что я не могу отвечать за узника, который пользуется свободой в крепости и может каждую минуту очутиться за ее стенами вопреки всем моим предосторожностям".
В ожидании возвращения свободы маркиз де Сад старался разнообразить свое заключение игрой в карты и чаще проигрывал, нежели выигрывал, что, естественно, его раздражало.
Маркиз де Сад, поняв, что дерзость и упреки ни к чему не приведут, решил с некоторого времени усыпить бдительность своих тюремщиков. Как ни тяжело было ему его заключение, он старался показать, что считает его заслуженным наказанием.