"Разве ты недоволен, -- спрашивала маркиза 9 сентября 1779 года, -- тем, что я тебе прислала? Разве ты не желал ничего в течение этих двух недель? Твое молчание меня убивает... Всевозможные мысли лезут мне в голову..."
-- "А мне в другое место..." -- прибавляет он цинично.
На другом письме, где она с осторожностью и нежностью упрекает его в том, что он долго оставляет ее без известий, он, раздраженный, делает к этой просьбе приписку, которая рисует его вполне:
"Вот наглая ложь! Надо быть явным чудовищем, бессовестной потаскушкой, чтобы придумать такую бесстыдную клевету".
Некоторое время спустя она ему сообщает, что очень полнеет и до смерти боится уподобиться "толстой свинье". Бедная женщина думала, что эта шутка его рассмешит. Она вызвала только грубую отметку: "Трудно будет ее поворачивать моему заместителю". "Толстой...
-- что она хочет сказать этими словами, не то ли, что она беременна?" -- отмечает он в другом письме.
Преданность маркизы мужу, однако, не уменьшалась. Она ведет его почти безнадежное дело. Она заботится, чтобы дети не забыли его. Она убедила их, что его надо тем более любить, что он несчастен.
И действительно, они его любят и уважают. Ежегодно они шлют ему свои почтительные поздравления и пожелания.
Все окружавшие маркизу (кроме отца и матери) старались всячески усладить неволю "пансионера" г. Ружемона или считали долгом напомнить о себе своему господину.
Писем он получал множество, и нежных и шутливых, но, несмотря на все то, чем долее продолжалось его заключение, тем его характер делался раздражительнее и беспокойнее.