Заключение в конце концов повлияло на мозг маркиза де Сада.
Постоянное возбуждение, в котором он находился, вело его к сумасшествию.
Началось это еще в Венсене и продолжалось в Бастилии: он стал со страстью маньяка предаваться мистическим вычислениям и комбинациям.
Он читал, так сказать, по складам, все письма, которые ему присылали, и в количестве слов и слогов искал -- и думал, что находит, -- тайну своего будущего, надежду и указание на свое освобождение.
Каждое такое письмо носило отметки, сделанные его тонким и острым почерком, отметки непонятные, но относившиеся к освобождению, которое стало его "пунктиком".
Так, под заключительной фразой письма его сына от 20 декабря 1778 года: "Позвольте, милый папа, моей няне засвидетельствовать вам свое почтение", -- он написал, после того как счел число слогов: "22 слога и есть 22 недели до 30 мая".
30 мая 1779 года его должны были, по его мнению, освободить.
Он ждал, продолжая вычислять.
Время между тем шло.
Собрание Генеральных штатов нанесло первый удар старому режиму, пробудило энтузиазм, воскресило озлобление.