Наступило время сбора винограда. Но, так как скупали весь местный виноград ломбардские торговцы и отправляли на север, чтобы изготовлять из него тонкие вина, то оживление, сопровождающее обыкновенно приготовление молодого вина, было ничтожно, почти не видно было голых ног, пляшущих в больших кадках, и почти не слышно было хоров женских голосов.
Но когда сбор винограда был закончен и со всех деревьев были сняты плоды, страхи и подозрения мало-помалу улеглись, теперь правителям было бы не так удобно разбрасывать отраву.
Благотворные дожди пролились на поля. Земля, пропитанная влагой, легко бороздилась плугом, приятно было под теплыми лучами осеннего солнца засевать пашню, и молодая луна своим мягким светом благотворно влияла на посевы.
Однажды утром по всем окрестностям вдруг распространился слух, будто в Вилларсале, вблизи дубов дона Сеттимио, на правом берегу реки, скончались три женщины, поев супа с макаронами, купленными в городе. Всех крестьян охватило негодование, тем более что они уже было успокоились и начали проникаться уверенностью, что опасность миновала.
-- Ага, ну конечно, этот негодяй, видно, не хочет отказаться от дукатов... Но нам-то он ничего не может сделать, так как плодов у нас уже нет, а в Пескару мы не ходим.
-- Предатель голова ведет нечестную игру.
-- Он хочет уморить нас? Проворонил, жалкий проходимец, теперь поздно... кто раньше издохнет...
-- Куда он может подсыпать яду? В макароны, в соль? Но ведь макарон мы не едим, а соль даем сначала кошкам и собакам.
-- Ага, господи!.. Что нам, бедным людям, делать?
Со всех сторон сыпались упреки, сопровождаемые насмешками и бранью по адресу членов ратуши и властей.