Она кликала женщину, сторожившую Бадию, и та узнала ее голос и прибежала с радостным лицом. Костлявая, сухощавая, с сильно развитыми скулами, тонкими губами, с оттопыренными ушами, она была похожа на этрусскую женщину, изображенную на урне вместе с изображениями едущих повозок На гладко причесанных волосах у нее была надета серая вольтерранская шляпа. Она начала рассказывать про урожай, про своего мужа, про свое потомство, про свое разваливающееся жилище с одинаково терпеливой и ясной добротой.
-- Аттиния, дай мне взглянуть на белую лошадь.
-- Вы все еще помните про нее? Я пойду возьму только ключи.
Какая-то полуголая девочка дернула женщину за платье и пролепетала:
-- Мама, там сумасшедший.
Женщина промолвила:
-- Ладно, ступай. Не бойся. Он добрый.
И пошла вдоль каменного строения; в нем было несколько маленьких, заложенных кирпичами, дверей, через которые никто уже не входил и не выходил.
-- Ты тоже взяла в этом году одного на прокорм, Аттиния?
-- Что вы хотите? Нужно же чем-нибудь жить. Но этот такой смирный.