-- Приходится.
Для них это было равносильно возвращению к бедности, к разлуке друг с другом, к жизни в борьбе и лишениях, может быть, к возвращению в ненавистный доме отца и мачехи, может быть, к унизительной работе, ко всем ужасам неизвестного будущего. Каждый из них дважды получил удар, дважды претерпел предательство. В душе брата бешенство брало верх над ужасом, и в его тиранической натуре вставали неясные замыслы коварной мести, нечистые образы, терзавшие его, и опасные мысли, усложнявшие в нем страстную жажду жизни со всеми ее радостями.
-- Мы в Гверруччии, -- сказала Вана глухим голосом, хватая его за руку.
Неожиданно нахлынули на них ощущения, связанные с пропастью в Бальцах. В нем вся душа возмутилась, вся кровь отхлынула.
-- Карета ждет нас там, у Порта-Мензери, -- сказал он. -- Уже поздно.
-- Я не возвращаюсь домой.
Она выпустила руку брата и пошла по кочкам невозделанного поля среди желтых цветов по направлению к камням -- развалинам этрусской стены, еще сохранившимся на краю предательской пропасти. Ужас заставил сдвинуться с места застывшие ноги юноши.
-- Вана! Вана! -- закричал он.
Она не обернулась.
-- Вана!