-- Ах, что он сказал! -- восхитилась Адимари. -- "Если ты даже раздробишь мне кости, ты все-таки одна останешься для меня; если разрежешь мне жилы, одна, если разобьешь мне череп -- одна; если вскроешь мне сердце -- одна, вечно одна останешься во мне, в жизни и в смерти!"
-- Я удивляюсь, как приличные девушки могут слушать такие ужасы, -- сказала Долли Гамильтон, подражая гримасам и тону циркового клоуна и выпуская дым из ноздрей, обращенных к потолку. -- Вы хотите окончательно погубить свою reputation? -- Последнее слово она произнесла со своим родным произношением и таким серьезно-шутовским тоном, что остальные не могли удержаться от смеха.
-- Симонетта, -- закричала Новелла с негодованием, -- укажи ей дверь, пусть себе идет кататься на коньках!
Долли одним духом опорожнила чашку уже остывшего чая и вставила другую папироску в янтарный мундштук.
-- Это Фонди -- это такой фон для трагедии! -- сказала Бьянка Перли. -- Мой отец был там, когда охотился в Понтийских болотах. Повсюду рвы и лужи, бледное озеро, две городских стены, а внутри стен нищета и лихорадка...
-- Свирепому пастуху было двадцать два года, -- сказала Новелла, -- жертве двадцать один. Звали ее Дриада ди Сарро.
-- Какое странное имя!
-- Она была хороша собой и смела.
-- Представь себе, что после первой неудачной попытки похищения он купил себе двустволку и упражнялся в стрельбе на стволах дубов.
-- Не проходило дня, чтобы он не преследовал ее своими угрозами.