Теперь он почувствовал, что она в его власти. Звериный инстинкт заставлял его действовать хитростью. Благодаря ее растерянности он мог многого от нее добиться. Он притворно придал пылкости своим речам, чтобы ввести ее в еще большее смущение; сплел ее пальцы со своими, чтобы сильнее на нее действовать; еще ближе придвинулся к ней лицом, еще понизил голос, чтобы создать волшебный круг тайны.
-- Вы одна, вы одна.
-- Да, я одна.
Все связки ее тела разнимались. Он заставил ее сесть; сам опустился на колени к ее ногам. Она чувствовала в себе какую-то смену сна и бодрствования, как человек, дремлющий в экипаже, просыпающийся от каждого толчка и снова засыпающий.
-- Скажите, скажите мне, Вана!
-- Не выйдет никакой беды из-за этого?
-- Нет, не бойтесь. Сама судьба посылает вас для того, чтобы развязать меня.
-- Ах, вы ее слишком любите!
-- Любви больше нет.
-- У вас никогда не было никакого подозрения?