У него был такой же вид, как тогда, на берегу моря, когда она подобрала на полу у окна щебечущую ласточку.
-- Нет, нет. Ты знаешь, что я боюсь этого. Не смотри на меня так!
Она отступила назад с судорожным смехом, как и в тот раз, когда она выпустила из своих рук тепленькую крылатую пленницу.
-- Зачем ты так делаешь? Ты знаешь, я не люблю этого. Я не хочу, чтобы ты на меня так смотрел, Паоло.
И смех ее, как и в тот раз, уже переходил в истерические рыдания.
Она отступала назад, но он не поднялся с дивана. Между четырех стен комнаты грубо прозвучало бранное слово, которое как клеймо ложится на женщину. А после того наступила минута молчания, как после ошеломляющего удара.
-- Что ты сказал?
Она еще не была вконец убита, но уже часть ее существа была сражена, хотя она сама стояла на ногах. Ноги у нее стали холодными как лед; сердце ее как будто ушло назад, к спине, как будто пристало к спинным позвонкам и кровь от него отлила. Может быть, она ослышалась?
Бранное слово вторично прозвучало, на этот раз еще резче.
-- Ты взбесился?