-- Здесь больше, чем везде.
Смерть сопутствует всякой игре, в которую стоит играть.
-- Это ужасно.
Вдруг мотор остановился; перегородки из холста успокоились; пыль улеглась; мускулы загорелых рук перестали напрягаться; божественный винт представлял из себя простую вертикальную пластину, скрещенную в цвет неба. Тишина словно умертвила большое фантастическое существо, которое наполняло собой все замкнутое пространство, как подобие большого ослепительного ангела, который бился о балки навеса, а теперь лежал на земле, сраженный и бездыханный, как пыльная тряпка. И луч солнца глядел с печалью, как тогда, в герцогском дворце; и то, что предстало глазам, было все такое говорящее о труде: бруски железа, на которых висели смятые одеяла; покрывала из темно-серой шерсти; грубой работы порыжелые пыльные башмаки; старые платья, висевшие на гвоздях и как бы ослабевшие от усталости; там и сям жестяные коробки, лоскутки бумаги, тряпки, таз, губка, пустая бутылка.
-- Будьте осторожны, -- сказала Вана, понижая голос, в котором все еще чувствовалась дрожь и который звучал почти умоляюще, с такой ненавязчивой мольбой.
-- Осторожность в этом деле ничего не стоит. Только инстинкт, мужество и судьба имеют значение.
-- Ваш друг... -- Она прервала себя, затем быстро проговорила: -- Ваш друг Тарзис идет раньше вас?
-- Рабочие уже переносят его аппарат на место пускания.
-- Он слишком смел.
-- За него можно не бояться.