-- Я вам расскажу... Дайте мне передохнуть.
Она задыхалась, как будто бежала всю дорогу.
Что она могла ему сказать? Во время ее путешествия в душе ее рождалось столько слов, и она бережно их стерегла, чтобы произнести перед ним. Но теперь не находила их.
-- Как вы приехали сюда одна? Кто-нибудь приехал с вами, кто-нибудь дожидается вас?
-- Нет, никто, один Филипп.
-- Но что случилось? Говорите же.
-- Сейчас скажу, сейчас скажу.
Ей хотелось сказать: "Я приехала потому, что не могла жить ни одного часа, не видя, как скорбь выражается на вашем лице". Она искала других слов, слов рассеявшегося сновидения, тех, которые ей необходимо было найти и произнести, тех, которых звали и желали цветы, бывшие у нее в руках.
Голос ее стал фантастическим, как те подводные течения, которые выносят на берег забытое добро исчезнувших Сирен.
-- Я тайная невеста того, кто лежит бездыханным там, за этой занавеской.