Капли переставали падать.
-- И еще он мне сказал, что быстро нагнулся, желая поднять ее, но что это ему не удалось. "Вот она", -- воскликнула я тогда, откалывая одну розу со своего голубого пояса.
На тополях пели малиновки.
-- И он взял ее и сказал мне: "Правда ли, что вы пришли сюда из самой Мадуры? Правда ли, что вы совершили такой путь? Сегодня в первый раз я понесу в небо цветок. Будет он легок, как вы думаете? Может быть, на нем лежит бремя двойной судьбы. Я понесу его высоко, под самые облака".
На одном из дворов завывала собака.
-- И потом идет весь этот ужас, эта ужасная смерть! Когда вы подняли его на руки, скажите, была ли у него на груди окровавленная роза из Мадуры, моя роза? Скажите, скажите!
Теперь она видела, что привлекла к себе чарами своего рассказа душу этого человека, теперь она видела, что он встревожен и поражен. И вот уже тот пыл, который начал было испаряться из нее, снова вспыхнул в ней; рассеявшееся было сновидение опять всецело овладело ее душой; этот пыл и это сновидение сильнее, чем какие-либо слова любви, сближали ее с осиротевшим сердцем мужчины, они окружали ее чем-то роковым и придавали ей вид таинственный и властный.
-- Скажите, Паоло!
-- Не знаю, не видел, едва ли это так.
К его суровой скорби примешался вдруг новый трепет душевный, и среди суеверных мыслей его зарождались неведомые образы и разлетались по тем дорогам, по которым они блуждали вместе с названым братом и по которым теперь суждено ему было блуждать одному. Странные также намерения рисовались ему и пропадали раньше, чем он решался на их исполнение. Также шевелилось в глубине его существа одно предчувствие, не выливаясь в определенную форму; и казалось ему, что если бы он мог только овладеть им и разъяснить его смысл, то в руках у него был бы ключ от его судьбы. Кто-то внутри него прислушивался ко всякому шороху, следуя за ним неотступно до самых крайних пределов жизни. На тополях продолжали свое пение малиновки. На одном из дворов завывала собака. С дороги доносился скрип телеги. Ночь напоминала одну знакомую ночь, возвращавшуюся в круговороте лет из бесконечной дали.