Вырежь волшебные звенья.
Помни лишь ты эти сказки,
Я ж не предам их забвенью.
Лунелла покачивала своей кудрявой головкой в такт песенке, которую импровизировала для нее сестра, но карие глаза ее с длинными ресницами сохраняли серьезное выражение, и только чуть-чуть приподнимались ее губки пухленькой формы, как у бюста Антония; в руках у нее был белый лист бумаги, и она тонкими ножницами вырезывала из нее фигурки. Она сидела на низкой ограде, окружавшей кольцом патриархальный каменный дуб, росший в саду Ингирами; а подле нее Вана стояла на коленях прямо на траве, усыпанной опавшими желудями, и не отрываясь глядела на занимательную работу девочки. Из-за крыши дворца, из-за старых, покрытых пятнами черепиц выступали в июльском зное желтые и темно-серые башни Вольтерры. Носившиеся вихрем ласточки без устали старались заткать кусок лазури в промежутке между собором и тюрьмой "Рокка".
-- Если ты мне споешь еще, я тебе сделаю кошку с котятками, -- сказала девочка, отрезая концом ножниц вырезанную из бумаги фигурку и роняя ее на колени Ване. -- Если же не споешь, то не стану делать.
Ах ты, тиранка Лунелла,
Ах, мой орленочек малый!
Белое семя посеешь,
Цветик подвырастет алый.
Если ты лилией будешь,