-- Так бабушка?
-- Да, моя добрая девочка -- поди ко мне.
Нежность охватила донну Клару -- она почувствовала потребность прижать к груди эту мягкую массу волос, прислониться к ней щекой. Обожание этой детской головки было ее прибежищем.
Потом Ева также ушла в сад бегать по траве. В окно дул слишком резкий ветер, занавески колыхались и надувались. Чистый и ледяной как ключевая вода воздух наполнял комнату. Больная начала дрожать. Она снова почувствовала себя охваченной тем нервным холодом, который так мучил ее. У нее еле хватило силы взять колокольчик и позвонить. Вошла Сусанна, серая как монахиня -- бегинка, горничная, и, призывая всех небесных богородиц, положила ей на лоб свою сухую руку.
"Неужели же Франческа и Густав только сейчас вернулись с прогулки? Ведь уже поздно. Значит, они забыли о ней?"
Чтобы прервать это тягостное молчание, Франческа сказала:
-- Вы знаете, мама, мы были в сосновом лесу.
-- А!
-- И не заметили, как стемнело.
-- А!