III

На другое утро Густав медленно поднимался по аллее в сопровождении Фамулуса, большой белой собаки, которая шла за ним упругим, изящным, точно слегка танцующим шагом борзых. Было раннее девственное утро возрождающейся весны. Просыпающаяся природа как будто медленно поправлялась после болезни. Молочно-белая дымка еще дрожала под густо растущими деревьями, а верхи их уже румянились и чуть заметно трепетали на солнце.

Старая земля Абруццов размягчалась.

В конце аллеи на фоне темной зелени апельсиновых деревьев Густав заметил светлое пятно, похожее на белеющую среди парка статую. Он стал всматриваться, как вдруг собака, как бы почуяв добычу, кинулась вперед громадными скачками бегущей антилопы. -- Фамулус, сюда, Фамулус! -- доносился издали голос Франчески. Она стояла, подзывая бегущую собаку, щелкая пальцами, и вибрирующий звук ее голоса несся по ветру. Когда Густав подошел, она нагнувшись ласково гладила тонкую морду собаки, которая лежала на спине, с поднятыми тонкими нервными ногами, открывая втянутый живот телесного цвета.

Франческа показалась ему красивее, чем когда-либо, в этом утреннем платье, сквозь густые складки которого чувствовалась живая упругость тела, волосы ее были высоко подобраны и уложены на голове, как на портретах времен Империи. Густав поздоровался.

-- Здравствуйте, Густав, -- ответила она, выпрямляясь быстрым движением. Со слегка покрасневшим от согнутого положения лицом она протянула руку и с любопытством взглянула на него из-под полуопущенных век. Вместе с наступлением утра к ней снова вернулась и ее обычная ясность духа. Потом, шутливо меняя интонацию голоса, она спросила: