После некоторого колебания Пеппе выбрал Розарию Пайару, слава о ее колдовстве была велика, и она в прежние времена совершала чуть ли не чудеса.
-- Итак, -- заключил Пересмешник, -- нам нечего терять время. Чтобы услужить тебе, я сам отправлюсь в село и позабочусь обо всем, что нужно. Я переговорю с Розарией, возьму у нее все необходимое и буду здесь сейчас же после полудня. Дай мне денег.
Пеппе вынул из своего жилета три медных монеты и нерешительно протянул руку.
-- Три медяка? -- закричал тот, возвращая их обратно. -- Три медяка? Но для всего этого мне нужно не менее десяти!
Услышав это, супруг Пеладжии даже испугался.
-- Как? Колдунье десять медяков? -- пробормотал он, шаря дрожащими пальцами в жилете. -- Вот тебе восемь. Больше у меня нет.
-- Хорошо, -- сухо проговорил Пересмешник, -- что возможно сделать на эти деньги, я сделаю. Идем, Трещотка?
И два приятеля, один впереди, другой позади, быстрым шагом пошли по направлению к Пескаре по тропинке, окаймленной деревьями. Трещотка от восторга колотил Пересмешника кулаками по спине. Дойдя до Пескары, они вошли в лавку знакомого дантиста дона Даниеле Пачентро, там накупили они пахучих снадобий и попросили приготовить из них пилюли величиной с орех, посыпать их сахаром и облить сиропом. Когда заказ был выполнен, Биаджо Квалья, который тем временем отлучался на минуту, вернулся, неся в бумаге куски сухого собачьего кала; он хотел, чтобы аптекарь из этого кала приготовил еще две пилюли, с виду похожие на прочих, но просил сперва примешать к ним алоэ и затем слегка посыпать сахаром. Аптекарь так и сделал, а чтобы последние пилюли легче было отличить от прочих, он по совету Пересмешника отметил их особыми значками.
Два плута снова отправились в путь-дорогу и пришли к дому Пеппе ровно в полдень. Пеппе ждал их с большим нетерпением.
-- Ну что? -- закричал он, увидя из-за деревьев длинную тонкую фигуру Трещотки.