когда она глядит на звёздный небосклон.
Она там родилась, она - дитя Пекина,
её отец - большой вельможа при дворе,
и всяких мудрых слов в запасах мандарина
почти наверняка побольше, чем в Литтре**.
Любимое лицо - в нарциссовым отливом,
глаза насмешливы, они слегка косят.
На жемчуг ноготков, отрощенных на диво,
наложен бурый лак на их китайский лад.
Лишь ей благодаря так мило постоянно