Покой и сон пришли под каждый скромный кров.
И бриз, сполна успев любовью напитаться,
унёс последний вскрик и запахи пиров.
"О милые уста! Ни о какой аскезе
не вспомнил бы никто, от зрелища хмельной.
Не ты ли расцвела под кистью Веронезе
вся в золоте волос, стекающих волной ?
Я помню, как ты шла, и всем монахам бритым
почудился соблазн в твоей земной красе,
и следом за тобой, шурша, бежал по плитам