Латунный проводок шёл в масло без препон.
От рук твоих я был в таком восторге, Жанна,
что выветрился прочь из памяти Платон.
Скатавши рукава, ты обнажила руки.
От ямок на локтях зашлась моя душа.
Подол твой шелестел. Я вслушивался в звуки,
и фартук вторил им, качаясь и шурша.
А волосы твои взволнованным каскадом,
сплетаясь меж собой в затейливой игре
и цветом спор ведя с янтарным виноградом,