Швейцар с изумлением повторил это слово. Хам!.. Какие-то босяки осмелились так назвать его -- его, самого важного и великолепного швейцара на самой важной улице Берлина, главнейшего из городов мира... Его, живущего у самого порога дворца одного из министров и напротив дома императорского канцлера! Ведь напротив дворца Фемиды как раз находился 74-й номер, этот знаменитый "74-й", который заставляет трепетать всех чиновников, всех военных, всех штатских!.. "74-й", который на народном жаргоне стал синонимом самого канцлера -- этого всемогущего существа, правящего всей политикой Германии.
Толстяк сделал шаг по направлению к своим оскорбителям. Этого одного будет достаточно, чтобы обратить их в позорное бегство. Как бы не так! Позабыв о ссоре перед лицом общей опасности, они торопливо собрали камешки и приготовились бомбардировать швейцара.
-- Целься в нос!
-- Ладно, по пфеннигу за каждое попадание!
Швейцар счел более соответственным своему достоинству убраться восвояси, добрался до своей комнатки, где и повалился в кресло, бормоча:
-- Наглость народа не имеет границ! Социал-демократия прорвет все плотины, если император не решится встать на сторону своих вернейших слуг.
Но каково бы было негодование представительного цербера, если бы он мог теперь видеть тех, которым уступил поле битвы!
Компания хором хохотала.
-- Эй, Джо, -- сказал вполголоса один из игравших, -- джентльмен убрался-таки наконец. Он нас порядочно стеснял.
-- А не думаете ли вы, мистер Триль, что он может еще вернуться? -- так же тихо спросил другой.