-- Нет, я хочу и должен все узнать!
-- Я обязан вам спасением и знаю, что ваше дело правое... А значит, не смею отказывать в разъяснениях. Только ради всего святого, обещайте пощадить ее! Мисс Вдова, Мисс Вдова! -- шептал Берский, давая своему собеседнику столь прославленное в Европе прозвище. -- Пощадите Маргу!
Доктор взял дрожащие руки профессора в свои и тихо произнес, стараясь говорить как можно убедительнее:
-- Ради вас я сделаю это!
Крик радости сорвался с уст растроганного Берского:
-- Тогда слушайте же, я расскажу все! Она жила со своим отцом в этом же переулке как раз напротив моего дома. В то время они еще были бедны. Краш, вероятно, и тогда не гнушался связями с полицией, потому что дочь почти всегда оставалась в квартире одна. Что толковать! Наши окна были одно напротив другого. Я полюбил Маргу всей душой и, получив вскоре ее руку, считал себя счастливейшим из смертных!.. Да, я был счастлив! Мне не на что жаловаться, я должен бы на коленях благодарить ту, которая подарила мне два года райского блаженства!..
Берский судорожно сжал руки.
-- Все рухнуло по моей вине... -- продолжил профессор, -- из-за рокового любопытства. Краш не гнушался добрых французских вин, и, когда он изредка обедал с нами, я находил удовольствие удовлетворять вкус этого человека, который подарил жизнь моей Марге. Однажды за ужином мы заспорили о возможности для человека исчезнуть и, прослыв мертвым, жить под другим именем. Я доказывал, что это невозможно, что всегда остаются следы прошлого, а в таком случае секрет не обеспечен.
Под влиянием хмеля и моих возражений Краш ошеломил меня заявлением: "Я убежден в том, что говорю. Мне известен по крайней мере один человек, находящийся в таких обстоятельствах".
"О, -- заметил я, -- вам трудно было бы назвать имя этого человека". -- "Наоборот, извольте: взять хотя бы графа Кремерна".