-- Ах, что мои страдания, если она благодаря такой уступке согласилась жить? Вскоре Краш был возведен в дворянское достоинство, и посыпались на него денежные щедроты...
Вдруг Берский удивленно посмотрел на доктора.
-- Не знаю, но мне кажется, что я угадываю вашу затаенную мысль. Вы, быть может, думаете, что вся эта сцена была предусмотрена, заранее рассчитана, чтобы вновь сделать знатной разбогатевшую Маргу?..
Авиатор хранил молчание. Но его серьезное лицо подтверждало данную мысль.
Профессор разрыдался. Прерывающимся голосом он прошептал:
-- Неужели она разыграла со мной комедию? Ну, тем хуже... А я все-таки люблю ее по-прежнему. Она стала жертвой этого человека... Пощадите же ее!
-- Я уже пообещал вам.
-- А если вы победите, друг мой, и если встретите Маргу, скажите ей: "Ваш отец разоблачен и предан общественному порицанию; вы оказались совершенно одинокой. Свет вас оттолкнет... Ну а там, в Познани, обожающий вас бедный человек всегда ждет вашего возвращения!"
Во власти нежности и благородного самоотвержения Берский с поседевшими до срока от скорби волосами внезапно преобразился.
Доктор, растроганный, обнял своего собеседника, ощущая, что их исстрадавшиеся сердца бьются в унисон.