* * *
А в это же время менее трогательная сцена разыгралась в одном из салонов нижнего этажа блокгауза в Бабельсберге, где до сих пор скрывался шпион.
Марга была наедине с отцом -- испуганная, растерянная, а тот с обычной жестокой насмешливостью разыгрывал комедию, которую подготовил еще с того вечера, когда услышал, как молодая женщина выдала пленникам имя Кремерн.
-- Представь себе, моя милая Марга, эти Фэртаймы имели глупость обратиться ко мне, назвав меня моим прежним именем. А так как этого имени никто не знал, кроме меня и тебя, то остается предположить, что мое дитя меня предало. Подумай только, что ты наделала, нелепое, влюбленное создание, -- ты рискуешь погубить все наше будущее! Все касающееся Кремерна никому не известно за пределами Германии. В других странах мы могли бы превосходно устроиться.
-- Ох, отец!.. Будьте же добры ко мне! Губы мои произнесли роковое слово раньше, чем я поняла, что делаю... Я не хотела предать вас... Я хотела только заставить себя полюбить.
-- Ну, конечно!.. А папеньку, как коврик, бросить под ноги всякому проходимцу!
-- Простите меня!
Шпион притворился растроганным, что далеко не соответствовало истине.
-- Допустим, милая моя, что я тебя и прощу... Но не могу же я превратиться в покорнейшего слугу каких-то ничтожных англичан.
-- Неужели вы не можете предотвратить опасности?