Лорике принялся отвязывать веревку, прикрепляющую брезент к борту лодки. Покончив с этой работой, он небрежно приподнял его край:
-- Ну что?
-- Пусто, разумеется...
-- Завяжи веревки снова. Ступайте все за мной, будем продолжать поиски...
Все направились прочь с кормы, не подозревая, что были возле убежища их неприятеля. Но почему же они его не обнаружили? Да просто потому, что юный американец проскользнул между полотном и бортом суденышка, повис на мгновение на одной руке, другой кое-как завязал веревки брезента, чтобы не оставить после себя никаких слишком бросающихся в глаза следов, затем посмотрел вниз на клокочущую пену, взбиваемую работающим винтом, -- и разжал руку.
Минуту спустя Триль уже сидел на раме винта. Он вытянулся вдоль перекладины и постепенно сполз до самого руля, наружная часть которого была погружена в воду. Уцепившись за выступ рулевого весла, он достиг бурлящей поверхности воды.
К счастью для него, извилистость русла заставила лоцмана замедлить ход судна. Не случись этого, юноша не устоял бы против бешеного напора огромной водяной массы, низвергаемой лопастями винта. Это обстоятельство спасло его.
И уже сквозь клокотанье воды он услыхал слова шпиона, приказывающего обыскать лодку. Триль наблюдал за этим предприятием и теперь был уверен, что отныне эта маленькая лодка -- самое надежное убежище для него на всем пароходе. Он решил снова пробраться туда, как только представится такая возможность.
Но взобраться по ребру рулевого весла оказалось гораздо труднее, чем спуститься, тем более что эта подвижная часть непрерывно поворачивалась то в одну, то в другую сторону. Несколько раз юноша чуть не сорвался в реку. Наконец, измученный, с туманом перед глазами, с шумом в ушах, он очутился верхом на перекладине от рамы. Несколькими мгновениями позже Триль юркнул в свою лодку.
Когда спустя некоторое время фон Краш и его команда, безрезультатно обшарившая весь пароход, снова появилась на палубе, обезумев от гнева и тревоги и выкрикивая угрозы и ругательства по адресу таинственного и неуловимого врага, -- юноша всего этого уже не слышал: он спал глубоким сном...