Равномерное покачивание лодки на крючьях вывело его из оцепенения. Он открыл глаза. Сквозь ткань брезента проникало тепло и солнечный свет. Наступило утро. Солнце сияло, и судно продолжало свой путь.
Громкий гудок объяснил мальчику причину этого покачивания. "Уже вышли из Эльбы, -- понял он. -- Мы плывем по волнам Северного моря. Идем навстречу той яхте, которая должна поджидать нас в этих водах. Надо мне присмотреться к ней получше. Итак -- будем терпеливы и бдительны!"
Не обращая внимания на то, что одежда его еще не совсем высохла, он стал на колени и начал глядеть в щелочку между бортом лодки и брезентом. Меньше чем в миле виднелась изящная паровая яхта. Корпус, очевидно, вышедший из тех английских мастерских, которые умеют придавать судну наибольшую устойчивость и скорость, был весь белый; скользя по волнующейся водной равнине, он казался чайкой, реющей над гребнем волны.
-- Хо-хо! -- пробормотал юноша. -- Вот так игрушечка! Как же она называется?
Но пока что все внимание молодого американца сосредоточилось на неприятеле, находившемся здесь, под боком.
Фон Краш и его достойные сподвижники находились на палубе, туда же были приведены связанные лорд Фэртайм и его дети.
Сильное волнение овладело юношей, когда он увидел мисс Эдит, такую неподвижную и печальную в своем молчаливом горе. Взгляд ее был прикован к голубизне небес, где словно дым таяли легкие прозрачные облака. Понятно, что искала там молодая девушка. Она ждала, что ее возлюбленный низринется оттуда, как молния, и вырвет их всех из рук гнусных негодяев. А тем временем пароход быстро приближался к яхте. Вскоре он застопорил бок о бок с нею, и началась пересадка.
Первыми переправили Фэртаймов; за ними последовали фон Краш, Маргарита, двигавшаяся до того машинально и автоматически, словно несчастная проделывала все это в бессознательном состоянии, Сименс, Петунич и все остальные негодяи, находившиеся на жалованье у германского шпиона.
Перед тем как оба парохода разошлись, фон Краш перегнулся через борт, и молодой американец расслышал следующие его слова, обращенные к капитану парохода, пленником которого он оставался:
-- Возвращайтесь в Гамбург. Оставайтесь у набережной пристани Биннен. Вам выдано жалованье за целый год вперед, следовательно, вы можете вполне спокойно жить в свое удовольствие до получения моих приказаний. Они будут адресованы вам, капитан Бальтер, на борт вашей "Луизы".