-- Пароход "Луиза", -- прошептал юноша в своем убежище. -- Хорошо! Запомним!
"Луиза" вся дрожала от работы винта, снова приведенного в движение. Она медленно скользила вдоль борта яхты, значительно превосходившей ее по величине.
Вдруг глаза американца заметили на обшивке какие-то буквы. Их было восемь, и они составляли слово "Матильда".
-- "Матильда"! Так вот какое название носит белая яхта... Гип-гип, ура! Отныне я могу поведать это миру.
"Луиза" помчалась на всех парах к низкому, окутанному туманом берегу, прилегающему к устью Эльбы. В тот же вечер легкая шаланда бросила якорь у набережной Бинненского бассейна, недалеко от Шаантского моста, переброшенного через канал Малый Альстер.
III. В Гамбурге
Встав на якорь и потушив огни, капитан Вальтер, рулевой Эльманс и один из машинистов-кочегаров сразу же покинули судно, оставив на борту второго кочегара, толстого наивного молодого человека, уроженца Вестфалии, наделенного за свою бессловесность весьма курьезным прозвищем.
Первого кочегара, его начальника, звали Клоббе, толстяка же прозвали Никлоббе.
Триль не без удовольствия отметил, что сможет убраться с парохода, не обратив на себя внимания этого сторожа. Он тихонько поднял брезент и внимательно осмотрелся вокруг.
На набережной горели фонари, обозначая пунктирными линиями неправильный четырехугольник Бинненского бассейна, от которого расходились, словно лучи, широкие улицы Родингсмарк, Тарштейн и др. А за молами и висячими мостиками юноша различал другие молы, другие набережные, отмеченные во тьме рядами огней: получалось впечатление гигантского города, уходящего в необозримую даль, длинного, как сама река, по течению которой раздавались сигналы судов, стоящих на рейде.