Краш продолжал:
-- Я сейчас задам вопрос, на который непременно хотел бы получить ответ. Сущность его убедит вас в том, что я пришел не напрасно. Вы -- мои пленники. Вам известны кое-какие тайны моей жизни. Ваша жизнь в моих руках, и я не привык церемониться с подобными людьми. Но на сей раз мне бы все же хотелось соблюсти приличия. Даете ли вы мне ваше честное слово никогда не вспоминать о том, что вам известно? Только при таком условии я верну вам свободу.
-- И это условие, конечно, окажется неприемлемым, -- презрительно обронил Питер-Поль.
-- Вот они, молодые предубеждения! -- сказал немец. -- Будь я в плену, а вы свободны, -- вы были бы, пожалуй, правы. Но, к сожалению, для вас дело обстоит как раз наоборот, и это изменяет смысл сказанного вами слова в противоположную сторону. Через мгновение вы будете вынуждены произнести вместо "неприемлемо" -- "неизбежно".
Хладнокровие фон Краша действительно обезоруживало. Он изъяснялся с той тяжеловесной обстоятельностью, с тем педантизмом, которые приобретаются немецкими студентами в своих университетах и от которых они не отделываются уже потом всю жизнь.
С минуту фон Краш пристально смотрел на своих пленников.
-- Франсуа д'Этуаля больше нет. Чудный аппарат, изобретенный им, остался без хозяина.
Он замолчал, как бы давая возможность обдумать услышанное; затем с прежним спокойствием продолжил:
-- Хозяина -- это, пожалуй, не совсем точно. Изобретатель, чтобы осуществить свою мечту, нуждался в помощи -- денежной и нравственной. Если не ошибаюсь, и то и другое было щедро предоставлено ему вами, сэр Гедеон Фэртайм. Можете мне не отвечать. Бесполезно как отрицать, так и соглашаться -- я нахожу, что подобная поддержка со стороны тестя зятю естественна. По закону и по справедливости вы наследник погибшего, потому что у него нет ни семьи, ни родственников, которые могли бы предъявить законные требования на наследство. Достаточно ли ясно я излагаю свои мысли?
Лорд Гедеон утвердительно кивнул головой.