Рядом с телефоном находилась медная пуговка. Толстяк лишь прикоснулся к ней, и на стенке появилась металлическая пластинка, чувствительная пластинка телефона-автомата, введенного в эксплуатацию в некоторых важных немецких учреждениях и передающего изображение, как телефон передает звуки.
На пластинке стал вырисовываться силуэт. Но едва он обозначился, как фон Краш закрыл его обеими руками, крича:
-- Нет, этого никто не должен видеть... Марга, уйди, прошу тебя... Я должен остаться один...
Молодая женщина засмеялась.
-- Хорошо, ухожу... Только я знаю, кто с вами говорит... Очень легко догадаться.
Захлопнувшаяся дверь помешала уловить оттенок иронии в ее словах.
Приняв вид самого раболепного почтения, фон Краш обратился к собеседнику, бормоча:
-- Я слушаю... Слушаю...
-- Я знаю вашу преданность... Но к делу. С вами говорили уже по поводу одного молодого француза?
-- Франсуа д'Этуаля? Этого подкидыша, подобранного общественным призрением?