Бухгалтер молитвенно сложил руки:
-- Вы -- сама доброта!
Его собеседник отрицательно покачал головой с преувеличенной скромностью.
-- Да нет же, нет... Я просто эгоист! За несколько тысяч марок можно доставить себе радость спасти двух человек и, быть может, приобрести в их лице друзей...
-- О! Не сомневайтесь в этом... И в доказательство...
Секунду старый Тираль колебался. Но его признательность взяла верх над сдержанностью, и он быстро заговорил, как бы желая сразу положить конец боровшимся в его душе чувствам.
-- Да, вы приобретете друга... И этот друг не будет скрывать от вас ничего... Несколько тысяч франков!.. Можно будет отправиться туда, где залегают алмазные россыпи неисчислимого богатства... Давно, в те времена, когда я еще разъезжал по диким странам, я начертил на коже малютки, с которой пришлось надолго расстаться, план, понятный только мне одному... Это та странная татуировка, обратившая на себя внимание врачей, о которой писали газеты.
-- Вот как! -- воскликнул фон Краш.
-- Именно! Вы понимаете, в таких местах нет под рукой бумаги или куска пергамента. А так как я мечтал разбогатеть только для Лизель, то ей же и вверил тайну ее будущего богатства.
Немец подошел к Лизель, погруженной в свои безумные грезы, и отечески погладил ее по голове: