Затор
Фрёлик пошел пешком, потому что Тормод Стамнес жил на Ураниенборгвей, в пятиэтажном кирпичном доме с красивыми балконами и бронированной парадной дверью. Он позвонил, но никакого ответа не последовало – он не услышал ни жужжания домофона, ни звонка на лестнице. В отражении стеклянной дверной панели он мельком разглядел худую молодую женщину лет двадцати пяти, которая переходила дорогу. Ее сопровождали две тощие гончие. И походка у всех троих была одинаковая, пружинистая. Фрёлик подвинулся. Женщина отперла подъезд магнитным ключом и, перед тем как пропустить собак, смерила его подозрительным взглядом. Собаки бросились вверх по лестнице. Хозяйка последовала за ними, тщательно закрыв за собой дверь.
Фрёлик вздохнул и зашагал по Ураниенборгвей. Там образовался затор: по разделительной полосе ехала инвалидная коляска с электроприводом. В коляске сидел пожилой мужчина в шляпе. Машины выстроились за коляской в очередь; коляска мигала, показывая, что собирается повернуть налево, на Парквей. Фрёлик удивился. Как он может всех задерживать? Надо было, наоборот, прижаться к обочине и пропустить машины.
Фрёлик тоже повернул налево. Заморосил дождь; подул промозглый ветер. На улицах было пусто; в окнах домов, враждебных, непроницаемых, горел яркий свет. Изредка навстречу попадались пешеходы в темных плащах; они быстро исчезали из поля зрения между деревьями в парке за дворцом. В Осло наступило утро. Фрёлик бесцельно брел по Парквей. Пройдя мимо модной картинной галереи, он очутился у старого ресторана «Лорри». Фрёлик принюхался. Чутье его не подвело: здесь можно рассчитывать на хорошее пиво! Он огляделся по сторонам, взбежал по ступенькам к парадной двери и схватился за дверную ручку. Открыто!
Глава 33
Пепельница
Мать Хеннинга Крамера жила в доме на две семьи на Сташенсвей. В саду пышно цвели декоративные кусты, высокая живая изгородь из спиреи не позволяла любопытным проезжающим заглядывать в палисадник. Медная табличка на входной двери позеленела от старости. Фамилия «Крамер» была выбита таким же готическим шрифтом, как логотип газеты «Афтенпостен». Инспектор Гунарстранна позвонил. Еде-то в глубине дома послышалось звяканье. Он заметил тень за кухонной занавеской и понял, что за ним наблюдают. Он повернулся спиной к двери и стал рассматривать машины.
Изнутри загремела цепочка; он обратил лицо к хозяйке.
– Ваш сын… – начал инспектор, когда оба очутились в маленькой, но очень чистой кухне окном на дорогу.
Он замолчал, глядя на хозяйку дома. На вид ей можно было дать около шестидесяти; на измученном лице отпечаталось горе. Глаза покраснели, лицо распухло. Она едва заметно поморщилась. Судя по дрожащим губам и нервному тику, она с трудом справлялась с собой. Мать Крамера смотрела на него равнодушно – ни дружелюбно, ни враждебно. В ее глазах не было любопытства. В их глубине затаились боль и страдание.