– Ваш сын, – откашлявшись, повторил Гунарстранна, – не оставил никакого письма.
Она все так же смотрела на него пустым, равнодушным взглядом.
– Какого письма? – в замешательстве спросила она спустя какое-то время.
– Почти все самоубийцы оставляют предсмертные письма, – спокойно объяснил Гунарстранна, не сводя с нее взгляда. Он чувствовал, что в ней вскипает буря, и был начеку.
Она судорожно вцепилась в керамический переключатель плиты. Если не считать этого жеста, она никак не отреагировала на его слова.
– Письмо, – повторил Гунарстранна, кивнув.
Бури не последовало, хотя слова давались ей с трудом:
– По-моему, вы ошибаетесь… Очень легко ошибиться, когда судите о незнакомом человеке. Если бы вы знали Хеннинга, у вас бы не возникло таких мыслей.
Она тяжело дышала.
– А вы что думаете? – не сразу спросил Гунарстранна.