– И о том, что он чувствует после смерти Катрине Браттеруд?
– Он, конечно, горевал, но со мной не откровенничал.
– Он вообще рассказывал вам о своих отношениях с ней?
– Не очень много. – Она снова посмотрела ему в глаза, собираясь с мыслями.
Гунарстранна посмотрел на свое отражение в кухонном окне – тощую фигуру с круглой, почти лысой головой и глазами навыкате, которые в стекле казались еще больше.
– Я знала, что она ужасно много значила для Хеннинга. Он был влюблен в нее. – Мать Крамера кашлянула и повторила: – Влюблен… Хеннинг очень страдал. Он привык подходить ко всему рационально, рассматривать все проблемы с разных сторон. Он смеялся над такими словами, как «любовь»; в конце концов, любовь основана на непосредственных чувствах. По-моему, он боялся и стыдился говорить о чувствах. Хеннинг был интеллектуалом.
Гунарстранна кивнул.
– Но он часто о ней думал. Ему казалось, что она очень важна для него, а он – для нее. Правда, со мной он ее не знакомил.
– Значит, последние несколько дней он не был подавлен и настроение у него было такое, как обычно?
Глаза матери наполнились слезами, губы дрожали.