– Вы видели, как она уходила?
– Да. Я стояла на веранде и видела ее. Она прошла через сад, закрыла за собой калитку, зашагала по дороге. Мне хотелось окликнуть ее, но я не стала. Вошла в дом и снова стала звонить Эрику, чтобы сказать, что ему все же не нужно заезжать за мной. Он не брал трубку.
– Он был уже в пути?
Сигри словно не слышала вопроса.
– В понедельник, – сказала она, – когда вы явились в реабилитационный центр, Хеннинг был не в себе, будто бы находился в трансе. Конечно, мы все только и говорили что о званом ужине и о Катрине. Хеннинг все донимал нас, требуя рассказать, что именно произошло в тот вечер. И я все время чувствовала, что Хеннинг не сводит с меня глаз. Для этого могло быть только одно объяснение. Хеннинг в ту ночь видел Эрика. Он обогнал Эрика, когда ехал к дому Аннабет за Катрине. Но все знали, что за мной приехали только в четыре утра. В понедельник утром в разговорах это всплывало снова и снова.
Она замолчала. Видя, что Гунарстранна не отвечает, она улыбнулась:
– Гунарстранна, вы начинаете мне нравиться. Вы умеете молчать, когда надо. – Она кашлянула. – Хеннинг позвонил нам вечером после похорон. Попросил к телефону Эрика.
– О чем они говорили?
– Кажется, Хеннинг угрожал пойти к вам и поделиться своими подозрениями. Рассказать, что в ту ночь он видел Эрика…
– И ваш муж попросил его немного подождать, – закончил за нее Гунарстранна.