Взяли мы родну сестрицу кровную!"

Гость слушалъ съ большимъ вниманіемъ пѣсню эту, похвалилъ ее и спросилъ старика: -- А нѣтъ ли у тебя, старикъ, въ запасѣ еще такой же пѣсни?

-- Всть, -- отвѣчалъ старикъ, расходившись; -- есть такая, что мать въ неволю къ татарамъ попала, да угодила къ родной дочери; спѣть что ли?-- и затянулъ:

"Какъ за той-то, за той, за Дарьей рѣкой, татары-то полонъ дѣлятъ: кому злато, кому серебро достанется. Доставалася, видно, теща зятюшкѣ... онъ привезъ ее на дикую степь къ молодой женѣ: еще вотъ тебѣ, молода жена, вѣковѣчная работница, а вамъ, мои дѣтушки, нянька-матушка!-- Ты заставь ее, жена, три дѣла дѣлать: перво дѣло дитя качать, другое дѣло бумагу прясть, третье дѣло гусей пасти. Полоняночка ногами-то дитя качаетъ, руками-то бумагу прядетъ, глазами-то гусей пасетъ. Дитя качаетъ, сама прибаюкиваетъ: "Ты баю, баю, мое дитятко, ты баю, баю, мое милое; ты по батюшкѣ татарченокъ, а по матушкѣ ты русеночекъ -- и моихъ черезъ урывочекъ!-- Твоя матушка мнѣ родна доченька, у нея на правой груди родимо пятнышко".

"Услыхали няньки-мамушки, доложили онѣ-своей барынѣ: "Ахъ барыня-сударыня, полоняночка дитя качаетъ, прибаюкиваетъ: Ты баю, баю, мило дитятко -- ты по батюшкѣ татареночекъ, а по матушкѣ русеночекъ -- и моихъ черезъ урывочекъ: твоя матушка мнѣ родна доченька, у нея на правой груди родимо пятнышко"!

"Какъ стучитъ-бренчитъ, по сѣнямъ бѣжитъ -- по сѣнямъ бѣжитъ и дрожма дрожитъ: дочь родная упадала во рѣзвы ноги...-- Охъ, ты матушка, сударыня! Что давно ты мнѣ не скажешься! Не заставила бъ тебя три дѣла дѣлать: ни дитя качать, ни гусей пасти, ни бумагу прясти, Вотъ тебѣ золоты ключи, отмыкай-ка дубовы ларцы, бери себѣ золотой казны сколько надобно; поспѣшай-ка ты на конюшенку, бери себѣ коня добраго, поѣзжай съ Богомъ на Святую Русь, ко малымъ своимъ дѣтушкамъ!" --

"-- Дитя ли ты мое, дитя милое! не надо мнѣ золотой казны, не ѣду я на Святую Русь, съ тобой, мой другъ, не разстануся!"

-----

-- Вотъ какое дѣло сталось, -- сказалъ старикъ, какъ бы объясняя смыслъ пѣсни своей: -- разбойнички думали, грѣха не убояся, убить да обобрать чужихъ -- чужой, такъ все будто на душѣ легче, чужое сердце во мнѣ не болитъ -- анъ убили зятюшку, утопили сестрина сынка, да полонили родную сестру; а тутъ -- мать въ полонъ попала къ татарамъ, анъ у нея дочка въ полонѣ, мурзинкой живетъ, въ парчахъ, въ шелку ходитъ, въ серебряныхъ бляхахъ, въ золотыхъ запястьяхъ... случитъ-бренчитъ, по сѣнямъ бѣжитъ, и упала въ ноги родной матери!

-- Да, -- сказалъ гость, -- на досугѣ кто-нибудь хорошо сложилъ!