Когда дѣло это впослѣдствіи огласилось, то, конечно, подало новый поводъ къ безконечнымъ толкамъ и пересудамъ. Припоминали каждое слово, каждое движеніе близнецовъ въ продолженіе короткаго пребыванія ихъ въ Тугаринѣ, и уже на все смотрѣли другими глазами и во всемъ видѣли явное и ясное подтвержденіе того, что теперь всякому было извѣстно.
Иванъ Максимовичъ очень перепугался по случаю пожара у Таганаева и всѣхъ страховъ, которые на этотъ счетъ ходили по городу. Съ нимъ едва не сдѣлалось удара, отъ котораго, разумѣется, спасъ его добрый Карлъ Ивановичъ; но съ этого времени Иванъ Максимовичъ вздрагивалъ частенько во снѣ и даже покачивался отъ слабости на стулѣ, когда засыпалъ, по своему обычаю, въ углу танцовальной залы, подъ шумокъ, подъ музыку и пляску. Вздрагивая, онъ оглядывался съ изумленіемъ, протиралъ слегка глаза, улыбался сосѣдямъ и покачивалъ головой, будто соглашался съ ними во всемъ, и снова засыпалъ, усѣвшись на креслахъ своихъ какъ было удобнѣе.
Съ того дня, какъ Таганаевы пропали безъ вѣсти, народъ въ Тугаринѣ и во всей окрестности успокоился и загладилъ послушаніемъ прежнюю вину свою -- безразсудное волненіе и буйство; все пришло опять въ порядокъ; благоразумныя мѣры начальства приносили ожидаемую пользу, и нужда миновалась. Люди образованные и разсудительные приписывали послѣднее именно тому, что волненіе и безпокойства прекратились, что ложные слухи, безпрерывно тревожившіе умы, разсѣялись, и каждый, обратившись къ своему долгу, спокойно принялся за обычныя занятія свои; народъ же, напротивъ, былъ увѣренъ, что причиною всѣхъ бѣдъ было присутствіе ненавистныхъ близнецовъ или близнеца, и что съ гибелью его все должно было придти въ естественный свой порядокъ.
Губернаторъ, который любилъ своего адъютанта и зналъ черезъ Горнилина все до него относящееся, счелъ за лучшее дать ему время опомниться и придти въ себя; поэтому Буслаевъ внезапно получилъ предписаніе отправиться по различнымъ порученіямъ немедленно на другой край нашего государства. Предписаніе это было написано Горнилинымъ, въ присутствіи самаго Буслаева, который вовсе не подозрѣвалъ, что такое правитель канцеляріи въ эту минуту пишетъ съ такимъ усердіемъ, между тѣмъ, какъ они бесѣдовали вмѣстѣ о происшествіяхъ и обстоятельствахъ, близкихъ къ сердцу и помысламъ одного изъ друзей.
Ольга, безотчетно испуганная при первомъ извѣстіи о страшной кончинѣ Таганаева, упала въ безпамятствѣ и прилежала нѣсколько дней въ бреду. Когда ей сдѣлалось дурно и мать, и отецъ сами отъ испуга потерялись, не зная, что начать, -- тутъ, на бѣду или на счастье, случилась всесвѣтная проживалка, капитанша. Она схватила стклянку съ гофманскими каплями и вылила ее почти всю въ уста бѣдной Ольги, лежавшей безъ памяти, безъ дыханія, безъ біенія сердца, Карлъ Ивановичъ былъ этимъ чрезвычайно недоволенъ; усматривая въ капитаншѣ какую-то вредную и опасную соперницу, отравительницу, посягающую, въ невѣжествѣ своемъ, на жизнь ближнихъ, онъ до того разсердился, что наскочилъ на нее пѣтухомъ и чуть не прибилъ ее своею тростью. Всю послѣдующую болѣзнь Ольги онъ приписывалъ этимъ несчастнымъ гофманскимъ каплямъ и кричалъ по городу, что капитанша уморила было бѣдную Ольгу, и онъ, Карлъ Ивановичъ, едва только поспѣлъ во время, чтобъ спасти ее, но жизнь ея, по глупости и дерзости этой бабищи, висѣла-де на волоскѣ. Въ особенности, по мнѣнію доктора, спиртовой и эфирный духъ капель этихъ долженъ былъ подѣйствовать гибельно на такой субъектъ, котораго тонкій мозгъ и обояніе почти за годъ передъ тѣмъ пострадали отъ вредныхъ испареній пахучихъ бѣлыхъ лилій. Капитанша въ свою очередь клялась и божилась на всѣхъ перекресткахъ, что она дала Ольгѣ одну только капельку, одну малѣйшую капельку гофманской эссенціи, и за это, сверхъ прозванія своего, капитанша получила съ этого времени еще и другое: гофманская капелька. Ольга во все время болѣзни своей держалась обѣими руками за руки отца или матери, или кого-нибудь изъ подругъ, ни за что не хотѣла остаться одна и не выпускала изъ рукъ своихъ того, за кого успѣвала ухватиться. Оправившись, она еще болѣе похорошѣла, сдѣлалась блѣднѣе или бѣлѣе, нѣсколько задумчивѣе и спокойнѣе, плавнѣе и медленнѣе въ движеніяхъ своихъ и пріемахъ. Долго еще она весьма неохотно выѣзжала.
Послѣ перваго свиданія съ Буслаевымъ, по возвращеніи его мѣсяца черезъ три изъ командировки, Ольга въ первый разъ опять улыбнулась по-прежнему, ожила и стала принимать участіе въ обществѣ. Глаза ея стали загораться опять тѣмъ же свѣтлымъ, яснымъ огнемъ и начали переливаться иногда опять изъ голубаго цвѣта въ карій и черный, -- а этого давно уже не было замѣтно. Буслаевъ, кажется, не страдалъ болѣе, а наслаждался жизнію, полною блаженныхъ надеждъ. Горнилинъ спокойно и беззаботно ему улыбался.
Да, жить надеждой -- всего надежнѣе; чѣмъ менѣе потребуешь отъ существенности, отъ настоящаго, тѣмъ счастливѣе будешь.