Но обратимся къ своимъ тугаринцамъ. Не только множество безсвязныхъ сновъ родилъ балъ этотъ, который мы описали, но и не менѣе того послѣдствія его изобличались наяву.
Еслибъ можно было сдѣлать сводъ всего того, что было сказано, пересказано, говорено, болтано, переболтано, разболтано въ теченіе слѣдующихъ за баломъ дней,-- сколько тутъ было заключеній, умозрѣній, догадокъ, обмолвокъ, размолвокъ, удовольствія, надеждъ, неудовольствія, злобы и горя -- о, конечно, еслибъ не было слѣдующаго затѣмъ воскресенья, гдѣ все это можетъ принять иной видъ, распутаться и запутаться снова, то не знаю, какъ и чѣмъ все это могло бы кончиться!
Настало утро, понедѣльникъ; весь городъ протиралъ глаза и припоминалъ сонъ свой и вчерашній балъ.
-- Какіе у нея глаза!-- сказалъ Буслаевъ, адъютантъ военнаго губернатора:-- какіе глаза! видѣлъ ты? Или ты слона-то и не привѣтилъ?
-- Примѣтилъ,-- отвѣчалъ его товарищъ, правитель канцеляріи Горнилинъ:-- какъ не примѣтить! глаза большіе, голубые; пожалуй, лазоревые!
-- И только?-- продолжалъ Буслаевъ.-- Не пиши, пожалуста, картины своей такимъ потертымъ помазкомъ, не прикасайся такого предмета, молчи лучше! Тебя не обдало этимъ лучезарнымъ тепломъ, иначе бы ты воспѣвалъ глаза ея поразвязнѣе! Большіе и голубые! Что твои большіе и голубые? въ томъ-то и загадка, что они малы и велики, голубые, когда имъ надо быть голубыми, и каріе, и сѣрые, и черные, когда имъ надо быть карими, сѣрыми и черными! О, я бы, кажется, могъ теперь же воспѣть глаза эти; не запинаясь" звучными октавами!
-- Пой же!-- закричалъ Горнилинъ, воспламенившись въ свою очередь:-- а я буду хоть вторить и подыгрывать,-- взялъ въ руки гитару и уДирилъ по струнамъ.
И Буслаевъ запѣлъ говоромъ подъ созвучные лады гитары:
-- "Глаза, глаза, осыпьте вы меня, подъявши соболины вѣки, струями серебра пловучаго, дождемъ хрустальнымъ окатите! вы, искрометные, вы сыплете роскошно, расточительно тьмы отблесковъ души, души небесной!...
"О, поскупитесь, тороватые!" -- подхватилъ Горнилинъ: "дарите взглядомъ этимъ достойныхъ себя, сыпьте серебро свое на доблестную душу, не сыпьте апельсиновъ..." или бишь, "бисера..."