-- Что вы такъ вялы сегодня?-- сказала она, между тѣмъ, какъ мать не обращала на насъ никакого вниманія -- что вы такъ смирны и тихи?
-- Это не притворство,-- отвѣчалъ я:-- видно у меня таково на душѣ -- смирно и тихо.
-- Но, Боже мой, я такъ вамъ обрадовалась -- я думала, что и вы также будете намъ рады...
-- Еслибъ и могъ радоваться безотчетно, то вы бы, конечно, увидѣли теперь во мнѣ одну только радость; а теперь -- это чувство можетъ быть смѣшанное.
-- Но зачѣмъ, почему же это? что съ вами случилось?
-- Со мной -- ничего; покрайней мѣрѣ, все, что со мной случилось, въ эту минуту нисколько не отзывается въ душѣ моей.
-- Такъ что же? говорите.
-- Говорить ли, Надежда Григорьевна? хорошо ли, что вы меня на это вызываете -- и теперь, въ эту минуту, когда короткое свиданіе наше промелькнетъ зарницей?...
Она молчала, немного зарумянилась и сказала съ небольшимъ замѣшательствомъ: -- Я не знаю; можетъ быть, вы правы -- хотя я и не понимаю васъ -- но разскажите, по крайней мѣрѣ, что нибудь о себѣ: какъ вы попали сюда и что дѣлаете?
-- Я поѣхалъ знакомиться съ Русью -- посмотрѣть, что тутъ и тамъ дѣлается, какъ живутъ люди; заѣхалъ сюда -- и вотъ тутъ опять встрѣтилъ васъ!