I.
СТАРАЯ ПОГУДКА НА РУССКІЙ ЛАДЪ.
Въ Замоскворѣчьи гдѣ-то, помнится, у Троицы, не то на Шаболовкѣ, не то въ Кожевникахъ, стоялъ каменный домъ такой постройки и наружности, что всякій старый москвичъ, проходя мимо, говаривалъ: "вотъ сейчасъ видно, что хозяинъ для себя строилъ и что самъ живетъ". Все необходимое для большой семьи, для хозяевъ съ чады и домочадцы и для добрыхъ пріятелей, которые бы вздумали погостить, что нужно для простора, для привольнаго житья -- все было тутъ; но безполезныхъ затѣй -- никакихъ, и въ наймы здѣсь отдать нечего. "Не красиво, да спасибо", говаривалъ хозяинъ, въ ожиданіи того, что гости станутъ отстаивать даже и красоту зданія собственной его постройки: "кому охота въ кучу сбиваться", продолжалъ онъ, бывало, "ступай съ Богомъ въ Питеръ, а мы Москву все такъ строимъ, пошире: всякъ про себя, а Господь про всѣхъ; какова ни есть, прошу не прогнѣваться". Домъ этотъ, устроенный во всѣхъ отношеніяхъ по-хозяйски, былъ, какъ говорится, полная чаша и могъ бы во всякое время выдержать порядочную осаду -- разумѣется, еслибъ только вздумали брать его не приступомъ, а голодомъ: полные подвалы и погреба, колодезь со студеною и чистою, какъ слеза, водою, надъ которымъ поставлено было родъ часовеньки съ иконою ангела хозяина, запасъ живности, дровъ, большой плодовый садъ и огородъ обезпечивали всѣ житейскія нужды обывателей этого хлѣбосольнаго дома. Несмотря на все это, были, однакожь, на Москвѣ и такіе люди, у которыхъ хозяинъ этотъ слылъ скупымъ; такую молву распустили и по временамъ поддерживали тѣ, для которыхъ скупость, порядокъ и бережь трудовой копейки было одно и то же, и которые страхъ не взлюбили обычая хозяина не давать взаймы людямъ, полагающимъ вообще, что кто беретъ деньги, тотъ надумался прежде, а теперь-де пришла пора думать тому, кто далъ.
"Не дать взаймы -- остуда на время", говаривалъ старикъ, "а дать взаймы -- ссора на вѣкъ". На милостыню былъ онъ тороватъ, но съ разборомъ, не всегда и не вездѣ; помогать, онъ помогалъ многимъ, если только видѣлъ, какъ онъ выражался, что грѣхъ былъ денежный, т. е. что можно было пособить деньгами и ждать отъ этого прока; а гдѣ приходилось не въ коня кормъ сажать, тамъ онъ былъ и глухъ и нѣмъ. "Истинникъ дорогъ нашему брату", говаривалъ онъ: "а какъ только сталъ раздавать деньги по сторонамъ, такъ ужь одна ножка подкосилась: далеко не уйдешь, каковъ рѣзовъ ни будь. Дворянскіе животы и тонкіе да долгіе тянутся; а нашъ братъ, какъ чуть только не по силамъ потянулъ, такъ и надорвался. Опричь того -- не жалѣть живота, такъ знать, что прокъ будетъ; а на вѣтеръ бросать -- никому угодить".
Въ воскресный день, по вечеру, хозяинъ этого дома сидѣлъ съ какимъ-то пріятелемъ у себя въ гостиной за шахматами и острилъ, между тѣмъ, какъ человѣка три гостей любовались со стороны и по временамъ смѣялись. По первому взгляду видно было, что хозяинъ и эти три посѣтителя принадлежали къ русскому торговому сословію, а противникъ перваго въ игрѣ походилъ на что-то въ родѣ разночинца.
-- Я тебѣ улью щей на ложку, погоди!-- говорилъ хозяинъ, сдѣлавъ прехитрый ходъ конемъ.
-- Ваша воля -- наша доля,-- отвѣчалъ задумавшись противникъ его, и сдѣлалъ самъ хорошій ходъ, между тѣмъ, какъ старикъ затянулъ было опять ту же пѣсню: "я тебѣ улью... вотъ онъ каковъ"! продолжалъ онъ, "не труситъ: умеръ, а глядитъ... боекъ ты, боекъ -- постой, я тебя угомоню... кабы на горохъ не морозъ, такъ онъ бы и черезъ тынъ переросъ... Не суйся жь напередъ отца въ петлю", прибавилъ онъ, и убилъ слона.
Противникъ предвидѣлъ уже ударъ этотъ, но все-таки немного прикусилъ губу и молча сходилъ пѣшкой.
-- По грибы не часъ, и по ягоды нѣтъ -- такъ хоть по еловыя шишки,-- продолжалъ тотъ спокойно, погладивъ бороду, и убилъ пѣшку.-- Бей ворону и сороку -- добьешься и до бѣлаго лебедя.
-- Худо!-- замѣтилъ противникъ, покачивая ногой, такъ что сапогъ началъ громко скрипѣть.