У нас по всей России введено искони трёхпольное хозяйство, на одном поле сеется озимь, на другом яровое, третье под паром и удобряется по мере средств. Озимь одна -- рожь; яровое -- овёс, иногда греча; а случится посеять ячмень, так и тот не знаешь куда девать. Поюжнее, где родится пшеница, под неё подымают новину или по крайней мере залежь, более или менее задерневшую; на лесном севере ведётся хозяйство подсеками, чищобами, починками, кулигами, т. е. выпаханная земля бросается под залежь и обыкновенно вскоре заростает леском и кустарником, а под посев расчищается и выжигается лесок. Выгонов или пастбищ большею частью нет, а скот пасётся на паровом поле; луга и вообще покосы бывают только местами, а большею частию мужик накашивает несколько возов по обвершкам оврагов, межникам и небольшим поемам. Скота держат, кроме раздольных губерний, Саратовской, Оренбургской и др., очень мало, потому что его кормить нечем, что от него нет дохода и что падёж, каждые два три года, валяет его чуть не поголовно.
Чего же требуют наставники наши? Они требуют: улучшения почвы и обработки её, многопольного хозяйства, травосеяния и скотоводства. Это хорошо; но надо рассмотреть средства наши к этому порядку и обстоятельства или условия, в кои мы до времени поставлены.
Наперёд всего замечу, что ни один земледелец, сам по себе, не может ввести у себя этого порядка: всё хозяйство его пошло бы наперекор целой общины; поля его сошлись бы межами невпопад с соседями: озимь или яровое его очутилось бы среди общего пара, где пасётся скот, а пастбище его среди овса или ржи соседей. Мирские поля огораживаются ежегодно пряслами по паровой меже; но городьбы один хозяин вокруг всех полей своих поддержать не в силах, и он бы мог разве только жить и промышлять тяжбами и взысканиями за потравы, чему я и видел пример. Итак требование о введении нового порядка может относиться только до целых общин в полном составе их, или до помещиков. Первое несбыточно, доколе не явятся на деле слишком убедительные примеры; остаются одни помещики.
Возьмём для примера губернию, где средний урожай сам третей, средние цены на месте: на овёс рубль, на рожь два рубля за четверть. С трёх десятин, из коих одна под паром, за вычетом семян, всего доходу б руб., или по 2 р. с десятины, не считая труда и орудий. Из этого дохода очевидно никаких улучшений делать нельзя, надо положить в землю свой запасный истинник. Но в губернии, где все имения заложены и проценты с трудом оплачиваются этим двухрублёвым доходом, хозяину положить в землю нечего, разве начать новое хозяйство новыми неоплатными долгами, в ожидании продажи имения с молотка.
Многопольное хозяйство требует содержания скота, как для удобрения, так и для потребления сеяной травы; требует ухода за скотом и зимнего помещения. Об издержках на это и недостатке средств я сей час упомянул, о неизбежной чуме на скот также; остаётся узнать, какой доход даёт этот скот, кроме назёма. Примите в соображение доход со скота в других землях, где не только все молочные скопы записываются на приход наличными деньгами, но и рога и копыта, всё идёт в дело и в цену. Здесь одному порядочному, трезвому, смышлёному земледельцу даны были средства обзавестись скотом, для многопольного хозяйства; он очень порядочно знал уход за молочными скопами, не только держал хорошие сливки, сметану, творог, пахтанное масло, но делал сыры и рикоту. Выгода положения его была ещё та, что хозяйство его, устроенное особняком, находилось всего в полуторе версте от уездного города. Пробившись лет пять, он бросил учёное хозяйство, с большим убытком, и принялся кормить и бить скот на мясо, чем опять несколько поправился. У него не было никакого сбыта на молочные скопы, хотя он и разносил их по городу; жители привыкли ко щам и каше, кроме луку да капусты не нуждались ни в каких овощах; топлёное русское масло также удовлетворяло их вкусу; кой-кто из уездных властей брали иногда с лотка комок сливочного масла, рикоты или бри, только чтобы отведать его, для пробы, и тем дело заканчивалось. И так хозяин мой, покинув все скопы, стал бить скотину на говядину, которая принадлежит к числу ходких товаров; заслышав издалека о падеже, он тотчас переводит её всю и только, переждав пору, снова начинает помаленьку свою торговлю. Этот род хозяйства его поправил.
Но вы конечно скажете: для чего он покинул многопольное хозяйство? Если ему невыгодно было держать скот для скопов, масла и сыров, то он всё равно держал же его с выгодою на убой и стало быть мог продолжать заведённое хозяйство?
На это я, в свою очередь, спрошу вас, какой же сбыт будет у него овощам, доставляемым многопольным и плодопеременным хозяйством? Вы сей час слышали, что в уездном городе этом требуются только лук и капуста; или всю ботву травить на корм скота? Но во что тогда станет ему скот этот? -- Да не забудьте, что у него потому только говядина хорошо идёт с рук, что он продаёт её по 3 и 4 к. за фунт! Рассудите же теперь, если бы многопольное хозяйство ваше сделалось общим, если бы введено было в удалении от городов, куда было бы нам деваться с молочными скопами и какой доход может дать скот -- или всем нам начать мясничить? Кто же раскупит мясо? -- Куда деваться с овощами разного рода, на кои нет сбыта? Рожь, овёс, а где она родится, пшеница -- это товар; хоть дёшево, да разбирают: остального крестьянин не ест, или не умеет им заменять хлеб и разнообразить стол свой; это не Малороссия.
В губерниях, где сеется пшеница, никакой посев не даст более выгоды, чем этот: стало быть нельзя и требовать, чтобы мужик разводил и то и сё, когда на то и сё нет ни цен, ни сбыту.
Ещё важной помехой сложному хозяйству бывает частый передел земли. (Передел земли, как он всё более и более устанавливается, не может быть помехою к улучшению сельского хозяйства: землю теперь в помещичьих селениях делят редко по душам и ежегодно, а большею частью по работникам -- по тяглам., и лет на 20-ть или на многие годы. При таком порядке унавоживание, расчистка кустов под пашню, проведение канав и пр. весьма возможны.) Я не говорю о тех переделах, коим служит основанием одно упрямство, зависть и обычай; но не забудьте, что у нас на каждую новую душу, посланную Богом в мир, земля готова; по мере прибыли населения, участки переделяются, а у помещиков они дробятся и делятся по наследствам.
Возвращаюсь к исходной точке своей и прошу радушной готовности понять слова мои прямо и правдиво.