— Аромат добродетели! — покачал головой Цао. — Хорошо сказано!
— Ее дела должны быть чисты и вечны. Счастье государства зависит от семьи. Счастье семьи — от женщины. Женщина! — он поднял сучковатый, как веточка, грязно-желтый, с длинным синеватым ногтем палец. — Женщина должна стоять на страже веков.
— Ты большой философ и знаток морали, Лу-ки, — заметил Сун. — Я тебя слушаю уже не раз. Я учился в нормальной школе, но, мне кажется, ты не отстаешь от меня.
Сун говорил и лукаво и добродушно. Его интересовал каждый бригадник, о каждом он хотел знать все, от рождения до сегодняшнего дня.
— Я знаю несколько больше, чем первая фраза из Сян-цзы-цян, — скромно ответил Лу-ки, — я знаю, что за словами «чжень чжи, цзу, син бу шань, син сян етэн» (люди от рождения по природе своей хороши, в практической же жизни они сильно разнятся друг от друга) следуют и другие.
— Ты сам откуда?» — спросил Сей.
— Из Кантона... — глаза Лу-ки блеснули. — Теперь я — рабочий, но я был уважаемым чиновником... Теперь я ношу черную куртку, а тогда — мундир с галунами.
— Здорово! — улыбнулась Хот Су-ин.
— Я был преподавателем новой медицинской школы в Кантоне.
— Ты врач?